какое-то время удерживать город, но остальная страна еще к этому не готова, и мы не сможем противостоять всей стране. Но если придется, мы будем сражаться, поскольку это послужит примером и наши ряды умножатся. Империя не в состоянии раздавить нас, так как поднимется вся страна.
– Значит, они просто дадут вам все, что вы хотите?
Он покачал головой:
– Они не могут полностью расследовать убийства – ведь тогда откроется, насколько тесно Дом Джарега связан с Империей, и джареги сами будут вынуждены сражаться, что приведет к полному хаосу. Они знают, что мы можем сделать, но им неизвестно, что мы собираемся сделать. Поэтому им остается только ввести войска и ждать, когда мы совершим ошибку и утратим доверие масс, после чего они смогут нас уничтожить – как наше движение, так и людей.
Я уставился на него.
– Ты действительно во все это веришь? Ты так и не сказал мне, что может заставить Херта отказаться от очень простого дела: прислать сюда шесть или семь наемных убийц и просто убрать тебя.
– А ты сам разве не пытался стравить Херта с Империей?
– Да.
– Что ж, тебе незачем это было делать. Мы почти завладели городом в последний раз, когда джареги убили одного из наших людей, и джареги очень хорошо знают, что, если это повторится, Империя будет вынуждена выступить против них. Как это может подействовать на Херта?
– Трудно сказать. Похоже, он готов на все.
Келли снова покачал головой и откинулся на спинку кресла. Я внимательно посмотрел на него. Кого он мне напоминал? Возможно, Алиеру – своим самоуверенным поведением. Может быть, Морролана – своей готовностью уничтожить каждого, кто окажется у него на пути. Не знаю. Несомненно, это была блестящая личность.
Я пытался обдумать мой следующий словесный выпад, когда Келли резко поднял голову, и в то же мгновение Лойош закружился по комнате.
– Привет, Коти, – сказал Келли.
Я не обернулся. Лойош зашипел, и я услышал ответное шипение Ротсы. Лойош вылетел из комнаты, и я услышал хлопанье крыльев и новое шипение.
– Привет, Влад, – сказала Коти. – Эти двое тебе ничего не напоминают?
Тогда я все-таки обернулся и увидел круги у нее под глазами. Она выглядела осунувшейся и усталой. Я хотел сказать ей, что все в порядке, но не осмелился, поскольку все было далеко не в порядке. Келли встал и вышел. Вероятно, он полагал, что я буду ему благодарен.
Когда он ушел, я сказал:
– Коти, я хочу, чтобы ты бросила это дело. Эта группка неминуемо будет уничтожена, и я хочу, чтобы ты была в безопасном месте.
– Да, – сказала она, – я поняла это прошлой ночью, после того как ушла.
Голос ее звучал спокойно, и в нем не было ни жесткости, ни ненависти.
– Это что-то меняет? – спросил я.
– Я не уверена. Ты просишь меня выбрать между моими убеждениями и моей любовью.
Я сглотнул.
– Да, именно так.
– Ты уверен, что тебе это нужно?
– Мне нужно быть уверенным, что ты в безопасности.
– А ты?
– Это другой вопрос. К делу это не относится.
– Единственная причина, по которой ты все это сделал, была…
– Спасти твою жизнь, проклятье!
– Перестань, Влад. Пожалуйста.
– Извини.
– Ты настолько веришь в могущество Херта, что не видишь, насколько он слаб по сравнению с мощью вооруженных масс.
Я хотел было сказать ей, чтобы она прекратила нести чушь о «мощи вооруженных масс», но не стал. С минуту я размышлял. Что ж, если массы вооружены, доверяют своим предводителям и прочее – да, они могут обладать силой. Если, если, если.
– Что, если ты ошибаешься? – спросил я.
Она замолчала и, к моему удивлению, какое-то время думала. Потом сказала:
– Помнишь, когда гвардейцы Феникса появились возле старого дома? Херт просто стоял, когда женщина-дракон резала ему лицо. Херт ее ненавидел и хотел убить, но он просто стоял и принял случившееся как должное. Кто из них был могущественнее?
– Что ж – дракон. Продолжай.
– Она просто стояла вместе со своими войсками, пока Келли излагал наши требования. Ты можешь себе представить, что Келли могущественнее дракона?
– Нет.
– И я не могу. Сила в мощи вооруженных масс. Ты это видел. Ты думаешь, что ты сам сильнее ее?
– Не знаю.
– Ты согласен, что можешь быть не прав?
Я вздохнул:
– Да.
– Тогда почему ты не оставляешь попыток меня защитить? Это оскорбительно вдобавок ко всему прочему.
– Я не могу, Коти, – сказал я. – Разве ты не понимаешь? Просто не могу. У тебя нет права отказываться от собственной жизни. Ни у кого нет такого права.
– Ты уверен, что я отказываюсь от собственной жизни?
Я закрыл глаза и почувствовал, как к ним подступают слезы, которые я так и не смог пролить прошлой ночью. Я сдержал слезы и сказал:
– Дай мне подумать, ладно?
– Ладно.
– Ты возвращаешься домой?
– Подождем, пока все кончится, потом посмотрим.
– Кончится? Когда все должно кончиться?
– Когда Империя отведет свои войска.
– О!
Вернулся Лойош и опустился мне на плечо.
«Все в порядке, приятель?» – спросил я.
«Более или менее, босс. Несколько дней я буду не слишком хорошо летать. Она основательно отделала мое правое крыло».
«Понятно».
«Ничего страшного».
«Хорошо».
Я встал и прошел мимо Коти, не касаясь ее. Келли был в другой комнате, занятый разговором с Грегори и другими. Никто из них не посмотрел мне вслед. Я осторожно вышел наружу, но не заметил ничего подозрительного. Я телепортировался домой, решив, что Крейгар разберется с делами в конторе лучше, чем я.
Лестница, ведущая наверх к моей квартире, казалась длинной и крутой, а мои ноги налились свинцом. Я снова рухнул на диван и какое-то время смотрел в пространство. Я подумал о том, чтобы сделать уборку, но в этом не было необходимости, а у меня не было сил.
Лойош спросил, не хотел бы я сходить посмотреть представление, но я отказался.
Я провел несколько часов, затачивая шпагу, поскольку мне казалось, что скоро она мне понадобится. Потом какое-то время смотрел в пространство, но никакие идеи с неба не падали.
В конце концов я встал и выбрал книгу стихов Уинта. Открыл книгу наугад – это оказалось стихотворение под названием «Умирающий».
Я ради тебя проливал свою кровь, Сражаясь с безмерною силой, И вот, побежденный тобой, средь цветов Обрел я, несчастный, могилу…
Я дочитал до конца и задумался. Может быть, я ошибался. Теперь это вовсе не казалось мне странным.
16
«…и зашить разрез с лев. стороны…»
Я проснулся в кресле с книгой на коленях. Все мое тело одеревенело, и мне было слегка не по себе, что
