— Я не хочу его видеть.
— Понимаешь, мы не можем двигаться в таком тумане. Проблуждаем тут до осени, а нам пора идти дальше к устью. Давай поговорим с Джингаданджелоу, пусть возьмет нас на буксир. Капитан этого судна явно знает путь.
Они сели в лодку, добрались до парохода и поднялись на борт; к тому времени палубу уже заполнили поклонницы со своими подношениями.
Обитательницы острова по очереди заходили в каюту Учителя и получали благословение. Седой Бороде пришлось подождать, пока они все там не побывают. Затем его торжественно ввели в святилище.
Кролик Джингаданджелоу полулежал в большом кресле, завернувшись в нечто вроде римской тоги — очевидно, такое одеяние он считал более подходящим для своей нынешней роли, чем древнее собрание кроличьих шкур, которое он носил прежде. Учителя окружали предметы, служившие вещественной данью его божественному величию — теперь какой-то старик в шортах грузил их на тележку и увозил — овощи, утки, рыба, яйца, одна курица с только что свернутой шеей. Сам Джингаданджелоу по-прежнему носил вьющиеся усы и бакенбарды. Округлость, некогда присущая лишь его подбородку, распространилась и на другие части тела; он заметно раздобрел, лицо его, одутловатое и немного кривое, стало похоже на дородную луну и приобрело доселе небывалый благостный вид — впрочем, этой благости заметно поубавилось, когда вошел Седая Борода. Беки, очевидно, уже принесла весть о его визите.
— Я хотел увидеться с вами, потому что всегда считал вас человеком редкой проницательности.
— Вы совершенно правы, именно это и позволило мне стать божеством. Но предупреждаю вас, мистер Седая Борода, — насколько мне известно, вас по-прежнему зовут этим безличным прозвищем — я не намерен вести легкомысленные разговоры о прошлом. Оно прожито и изжито. И то же будет с будущим.
— Как я вижу, вы по-прежнему зарабатываете на Вечной Жизни, только реквизит стал позатейливее.
— Видите этот колокольчик? Стоит мне в него позвонить, и вас отсюда уберут. Вы не должны меня оскорблять. Я достиг святости. — Кролик положил пухлую руку на стол и недовольно надул губы. — Если вы пришли не для того, чтобы стать последователем Второго Времени, что же вам угодно?
— Ну, я думал… я пришел поговорить о Беки Томас и этой ее беременности. Вы не имеете…
— Об этом мы уже говорили в нашу прошлую встречу; с тех пор минули столетия. Беки не имеет к вам никакого отношения — она присоединилась к моим последователям после смерти мужа. Вы, кажется, считаете себя своего рода предводителем, не так ли? Хотя в действительности никого никуда не ведете.
— Я никого не веду, потому что я…
— Потому что вы бродяга! Какова цель вашей жизни? У вас ее нет! Присоединяйтесь ко мне и доживете с удобствами. Я ведь не скитаюсь все время по озеру в этом дырявом корыте. У меня есть база на юге, в Хэгбурне. Хотите отправиться туда со мной?
— И стать этим… как вы называете своих последователей? И убедить жену сделать то же? Нет! Мы…
Джингаданджелоу взял маленький колокольчик и позвонил в него.
Вошли две престарелые служительницы в немыслимых тогах — одна из них была довольно тучной — и, выпучив глаза, уставились на своего Учителя.
— Жрицы Второго Времени, — торжественно обратился к ним Джингаданджелоу, — скажите, в чем цель моего пришествия.
Они ответили монотонным речитативом, причем толстая отставала на полфразы от более худощавой.
— Ты пришел, дабы заменить Бога, который покинул нас; ты пришел, дабы заменить людей, которые оставили нас; ты пришел, дабы заменить детей, в которых нам было отказано…
— Все это не в физическом смысле, как вы понимаете, — заметил Джингаданджелоу, как бы в скобках, обращаясь к Седой Бороде.
— …Ты принес нам надежду, когда у нас был лишь пепел; ты принес нам жизнь, когда у нас была лишь скорбь; ты наполнил наши лона, когда у нас были лишь пустые желудки…
— Согласитесь, этот полубиблейский стиль необычайно выразителен.
— …Ты стираешь неверующих с лица земли; ты даешь верующим выжить; и ты превратишь детей верующих в людей Второго Времени, которые вновь заселят землю.
— Превосходно, жрицы. Ваш Учитель доволен вами, особенно тобой, сестра Мэдж: ты излагаешь это так, словно сама веришь своим словам. А теперь, сестрички, перечислите, что вы должны делать для скорейшего достижения нашей цели.
Две женщины снова затянули речитатив:
— Мы должны искоренить грех в самих себе; мы должны искоренить грех в других людях; мы должны почитать Учителя и заботиться о нем.
— Это то, что можно назвать условиями соглашения, — пояснил Джингаданджелоу Седой Бороде. — Хорошо, жрицы, теперь вы можете удалиться.
Они хватались за его руки, гладили его по голове и просили, чтобы им позволили остаться; при этом они изрекали особые ритуальные фразы.
— Черт побери, у меня посетитель. Оставьте меня! Они бежали от его праведного гнева, и Джингаданджелоу, снова удобно устроившись в кресле, сказал Седой Бороде:
— Ученики иногда — сущее наказание: слишком уж усердствуют. Все эти монотонные славословия, похоже, очень подходят для женских голов. Иисус, конечно, не зря набрал в свою компанию одних мужчин, но мне кажется, с женщинами иметь дело лучше.
— Вы, я вижу, не полностью погрузились в свою роль, Джингаданджелоу, — заметил Седая Борода.
— Роль пророка всегда несколько утомительна. Сколько лет я этим занимаюсь? Века. И века еще впереди! Но я даю людям надежду — это большое дело. Забавно, не правда ли: даешь другим то, чем сам не обладаешь?
В дверь постучали, и какой-то оборванец, утопавший в большом сером свитере, сообщил, что все обитательницы Виттенхэма благополучно доставлены на берег и пароход готов к отплытию.
— Вам лучше покинуть судно, — сказал Джингаданджелоу Седой Бороде.
Только тогда Седая Борода попросил взять его компанию на борт. Джингаданджелоу заявил, что это возможно при одном условии: все сборы должны завершиться быстро. Он согласился доставить Седую Бороду и его спутников в Хэгбурн, если Пит, Чарли и Тимберлейн будут выполнять кое-какую работу. После недолгих переговоров они согласились и собрали пожитки; большую часть вещей сложили в шлюпку и лодку Пита, остальное взяли с собой на пароход, где пассажирам отвели участок палубы. Когда судно снялось с якоря, туман рассеялся, но день был сумрачный.
Пит и Чарли играли в карты с двумя членами команды. Марта и Седая Борода прогуливались по палубе; судя по обломкам, там когда-то стояли скамьи для экскурсантов, которые осматривали виды знаменитой реки. На пароходе было совсем немного народа: девять «жриц» для обслуживания Джингаданджелоу и несколько человек команды. Кроме того, на корме праздно и безмолвно сидели два джентльмена, вооруженные револьверами. Очевидно, их задача состояла в том, чтобы отражать возможные нападения на корабль; вид этих стражей не внушал доверия Седой Бороде, и он не выпускал из рук винтовку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
