давили, больше мили так не пройдешь – но больше и не требуется. До главной дороги отсюда примерно полмили.
Разумеется, барон Ландау пошлет на поиски всех. “Ди тойшунг! Ди тойшунг! Взять живьем, спустить шкуру!” Дворянский сукин сын осрамился, дав себя обмануть. Найти каталийца и порезать на ремни – дело чести для барона. Потому в погоню пойдут все: не только солдаты, а и проверенные камни, бригадиры, писарята. Сто человек рванут на поиски в разных направлениях, осмотрят, обнюхают каждую тропинку в лесу... Но дорога, пригодная для телеги, есть только одна. А сотня поисковиков требует еды и питья. Пешие солдаты будут рыскать везде - но обоз пройдет только по дороге.
Проклиная тесные сапоги, Рэд выбрался на дорогу и поковылял в направлении города. Он прошел от силы полмили, потом ноги натерло, и стало совсем невмоготу. Но к тому моменту Рэд высмотрел идеальное место.
Над дорогой нависал пригорок футов двадцати высотой. Вершину его, заросшую травой и кустарником, укрывала тень от деревьев. Зато сама дорога при взгляде с пригорка лежала, как на блюдце. Рэд поднялся туда, сменил проклятущие сапоги и взялся за подготовку.
Нашел трухлявое бревно, уложил на маковке холма. Ножом выстрогал поперек бревна четыре желобка – таких, чтобы в каждый удобно лег ствол фузеи. Тщательно зарядил все ружья. Давненько он не имел дела с таким дрянным оружием, но руки все еще помнили науку. Прочистил шомполом ствол, насыпал пороху согласно мерке, утрамбовал порох в стволе. Глядя на свет, покрутил пулю так и сяк – убедился, что круглая, а не сплющенная. Выкроил из ветоши пыж, обернул в него пулю, сунул в ствол. Остался недоволен: пуля даже с пыжом ходила слишком свободно. Вытряхнул все, зарядил заново, только теперь сложил ветошь в два слоя. Пуля с трудом впихнулась в ствол, пришлось с силою забивать шомполом. Вот это хорошо, так и нужно! Теперь – прикрыть затравочный канал, проверить ход курка, высечь пробную искру. Взвести курок, открыть канал, насыпать пороха на затравочную полку. Одно ружье готово. Кладем в желобок, беремся за другое.
Рэд зарядил все четыре и разложил особым способом: слева от себя – те, что косили вправо, а справа те, что уводили влево. Потом добыл из ранца солдатские фляги. Из одной выпил воду, из второй просто вылил. Засунул ветошь, протер фляги изнутри. Взял два полотняных подсумка с пулями, пересыпал пули во фляги. Опустевшие подсумки тоже запихал внутрь фляг, оставив горловины снаружи. Потряс фляги, покачал туда-сюда, чтобы пули раскатились по краям, а подсумок оказался в центре. Затем щедро, до упору, набил подсумки порохом, вывел наружу хвостики фитилей и крепко завинтил крышки.
Рэд был почти готов, когда поодаль раздался лошадиный шаг. Он доделал последнее: присыпал ружья травой, чтоб не блестели на солнце, сунул по ножу в каждый сапог, а на запястье намотал фитильный шнур. Потом он лег за бревно и стал следить за дорогой.
Груженую телегу тащила пара лошадей, вожжи держал камень в солдатском мундире. В телеге верхом на мешках сидели сержант и писаренок. А еще восемь фузилеров шли пешком: четверо впереди повозки, четверо – сзади. Итого одиннадцать человек, из них десять вооруженных.
Рэд вжался в траву, боясь шевельнуться. Откуда столько охраны – здесь?! Его не должны были ждать на дороге! Только самый тупой беглец побежит там, где может скакать лошадь! С телегой должны быть трое, от силы, пятеро – такого он ждал. Но целый десяток! Сеятель, сукин сын, твоя работа?
Они проехали прямо под ним, топая копытами и скрипя дурно смазанной осью. Рэд ощутил запах махорки из сержантской трубки и дешевый дрянной парфюм, которым обмазался писаренок. Услышал, как возница что-то спросил, и сержант с раздражением ответил... У Рэда не было лишних сил, чтобы разбирать дангарские слова. Он думал об одном: да или нет? Десять человек – а выстрелов четыре.
Телега прошла мимо, прошаркали подошвами замыкающие солдаты. Рэд приподнялся над бревном и увидел их спины. Там, впереди, дорога изгибается. Еще минута – и они уйдут. Нужно решать сейчас!
Тогда Рэд подумал о Сеятеле: он ведь злорадствует. Глядит и скалит зубы – струсил каталиец, наложил в штаны.
- Ошибаешься, - прошептал Рэд и на зло чужому богу спустил курок.
Крайнего солдата пробило насквозь и швырнуло лицом в землю. Другие закричали, уставившись на труп.
- Орите громче, так и надо, - похвалил Рэд, берясь за новое ружье.
Он выстрелил, и Сеятель увел пулю вбок: вместо груди попала в локоть. Сустав раздробило в лохмотья, рука повисла, как сломанный веник. Солдат повалился на землю и принялся истошно кричать.
- Тоже неплохо.
Рэд схватил третью фузею, нашел стволом голову сержанта. Этот уже понял, что к чему. Не стал торчать на козлах, как пугало в поле, а упал в кузов телеги, за мешки. Оттуда всматривался в чащу, водя стволом пистолета.
- Ты меня не видишь, - улыбнулся Рэд. - А я тебя вижу.
Бах! Фузея выплюнула дымный хвост. Мешок лопнул, бобы посыпались через прореху. Но, бездна, сержант остался невредим. Хуже того – он заметил Рэда!
- Эр ист да! Ауф дем...
Приказ потонул в воплях безрукого солдата. Камни оставались сами по себе. Те, что умнее, присели за телегой. Один вертел башкой: откуда стреляют, не вижу?..
- Отсюда, - Рэд спустил четвертый курок.
Башка солдата лопнула, брызнув кровью и мозгами. Сержант в ярости выкрикнул приказ – но его опять не услышали, ведь раненый орал еще громче.
Рэд схватил ружье и пороховницу. Зарядиться поскорее, дать еще залп, пока не опомнились? Нет, глупость! Нельзя зарядить фузею лежа. Придется встать, а сержант уже видел, где я. Нужно уходить отсюда.
Не заряжая ружья, Рэд сыпанул пороха на полку и ударил курком. Не для выстрела, лишь для огня – чтоб запалить фитиль, намотанный на руку. Потом взял обе фляги и пополз в глубину леса.
С дороги донесся пистолетный выстрел. Раненый немедленно умолк, воцарилась тишина. Свирепо и быстро сержант выкрикнул приказы. Рэд не понял ни слова, но и не требовалось. Хороший приказ при этом раскладе только один: всем солдатам нырнуть в лес и окружить пригорок. Зайти с разных сторон, не дать стрелку сбежать.
Вот только Рэд уже сбежал! Спустился в лес, отделившись холмом от дороги. Пригибаясь за кустами и прячась в тенях, пробежал вдоль дороги вперед, поравнялся с телегой. Потом присел за деревом и стал наблюдать.
Несколько пар ног с хрустом вступили в лес и там
