разделились. Двое или трое под прикрытием деревьев сразу побежали к холму. Их Рэд не мог увидеть. Но еще двое пошли в глубину леса, чтобы по дуге обогнуть холм и зайти с тыла. Сейчас они шагали прямиком на Рэда. Он подул на тлеющий кончик шнура на руке, дал разгореться и поджег фитиль во фляге. Выглянул из-за дерева, швырнул флягу под ноги солдатам. И сразу опрометью ринулся в сторону.
- Эр ист хир! - выкрикнул камень.
Грохнул взрыв.
Рэд не терял ни секунды, чтобы увидеть результат. Он бежал, огибая пару солдат, на ходу вынимая нож. Через три вдоха выскочил из тени к месту взрыва – но с другой стороны.
Один солдат лежал, изрубленный осколками. Другой остался на ногах и целился туда, откуда прилетела граната. Рэд схватил его сзади и полоснул по горлу.
- Зорге ум дихь.
Солдат еще не упал, а Рэд уже бежал к дороге. Те, что пошли на холм, не успеют вернуться. В телеге будут только двое!
Сквозь просвет он увидел повозку и голову сержанта над бортом. Взметнулся дымок, грянул выстрел, рубанув кору в ладони от Рэда. Он вильнул, кувыркнулся, откатился за сосну. Бах! Чмок. Пуля вошла в землю, едва не задев его ногу.
- Эй, сержант! Сеятель хреново направил твои пули! Бог не любит тебя!
Он запалил фитилек, привстал и швырнул гранату в телегу.
И сразу побежал туда же, прикрываясь деревьями. Самодельная граната всех не убьет, кто-нибудь уцелеет. Придется добить.
Рэд увидел сержанта, вскочившего в телеге во весь рост с мешком в руках. А потом бухнул взрыв – но очень глухой, бессильный. Накрыл мешком гранату! Экий ловкач! Вот только снова залечь не успел. Рэд подскочил к борту, схватил сержанта за мундир и резко рванул. Тот выпал из телеги – а Рэд подставил нож. Сержант грянулся на землю с распоротым брюхом и скорчился, зажимая рану. Кучер – перепуганный, меловый – попробовал навести ружье. Рэд схватился за ствол, как за поручень, вскочил на козлы, прижал клинок к ноздре камня.
- Скажи им, что сержант сдох.
- Найн, битте, найн!.. - проблеял кучер.
- Краб тебя сожри! Заге: эр ист морт... тьфу... Сержант капут! Ори во все горло!
Наконец, камень понял и завопил по-дангарски. Рэд развернул его к лесу в качестве щита. Вдруг те, что ушли на пригорок, пальнут на крик.
Но выжившие камни не стреляли. На холме из-за деревьев показались головы в солдатских шапках. Камни уставились на телегу, на подыхающего сержанта, сверкнули глазами. Потом повернулись и бросились наутек.
- Зорге ум дихь, - сказал Рэд кучеру перед тем, как полоснуть по горлу.
Потом он перевел дух и оглянулся на кузов телеги. Между мешков, на рассыпанных бобах сидел прыщавый писаренок, а рядом лежал пистолет. Рэд обругал себя: дурак безголовый! Будь пистолет заряжен, щенок пальнул бы тебе в спину!
Впрочем, юнец не пытался ни стрелять, ни бежать. Он сжался в комок, обхватил голову руками и тихо скулил. По лицу бежали слезы.
- Эй, - сказал Рэд. - Эй, мелкий! Не скули, а то зарежу.
Писаренок поднял на него красные, мокрые глазенки.
- Битте, герр штайн... битте... их бин кайн зольдат...
- Как ты меня назвал? Господин камень?
- Герр штайн! - повторил юнец.
- Думаешь, это смешно? - уточнил Рэд и показал нож, залитый кровью.
Щенок задрожал, рухнул на колени, ударил лбом о доску.
- Битте, майн герр, битте, энтшульдиген зи...
Тогда Рэд захохотал:
- А знаешь, это правда смешно! Господин раб! Вот умора!
Писаренок рискнул глянуть на него одним глазком. Рэд спрятал нож и махнул:
- Вставай. Садись на козлы.
Чтобы точно дошло, он показал жестами: я – тебя – не зарежу. Садись – бери вожжи – будешь править.
Может, писаренок действительно умел править лошадьми, а может, побоялся признаться в неумении. Он вытер сопли рукавом и сел на облучок. Рэд соскочил в кузов, вышвырнул несколько мешков, чтобы облегчить телегу. Потом велел мелкому:
- Погоди, не трогай с места.
Спрыгнул на землю, снял с трупов ружья и пороховницы, покидал в телегу. Обыскал сержанта, нашел что-то вроде кошелька, сунул себе за пазуху. Начал снимать куртку, и вдруг...
- Рэда!
Голос хлестнул, как кнутом по загривку.
Рэд обернулся на звук. Якку он не видел, но Якка точно был там: на том самом холме, за тем самым бревном. Медленно и внятно, чтобы каталиец понял, охотник произнес:
- Рэда, ты поступил плохо. Вернись в поселок.
- Нет, - сказал Рэд и встал в полный рост.
- Ты убежал. Ты много убил. Это плохо. Я не люблю, когда убивают.
- А я не люблю быть рабом.
- Рэда, - проговорил охотник, - если не пойдешь – застрелю.
- Все равно не пойду. Умру вольным, не камнем.
Грянул выстрел. Пуля легла точно между сапогов, на равном расстоянии от пяток. Это был не промах - предупреждение.
- Рэда, идем со мной. В последний раз прошу.
- Якка, ты мой друг, - сказал Рэд. - Когда мог, я тебя не убил. Верни должок.
С этими словами он взялся за борт и стал подниматься в телегу. Забрался на козлы, сел возле юнца. Охотник и ствол ружья смотрели ему в спину. От точки прицела между лопаток по хребту расползался мороз.
- Трогай, - сказал Рэд юнцу.
Писаренок затряс головой: нельзя, нельзя!
- Трогай! - рыкнул Рэд и сам встряхнул вожжи. - Н-ноо!
Кони двинулись с места. В тот же миг грохнул выстрел.
Повод лопнул и обвис, перебитый пулей.
Рэд хлестнул обрывком по крупам лошадей:
- Н-ноо, н-нооо! Живее, клячи!
Телега покатила по дороге, набирая ход. Охотник крикнул Рэду в спину:
- Мальчика отпусти.
* * *
Солнце зашло, погрузив дорогу во мрак. Тревожно и хищно ухал филин. Деревья шумели на ветру, а колесо телеги издавало скрип, словно труп повешенного, качающийся на веревке. Впрочем, кони хорошо знали дорогу и не робели от темени и звуков. А вот писаренок совсем раскис: скулил и всхлипывал, и трясся всем телом. Рэд велел ему править с помощью кнута, пока сам починил повод, переоделся и перезарядил все оружие. Окровавленные тряпки выбросил, чтоб не приманивать волков. Раскопал в телеге хлеба с салом и луком, и уселся ужинать на облучке возле юнца.
Писаренок сгорбился так, что чуть носом не клевал поводья.
Рэд спросил:
- Ты веришь в Сеятеля?
