морщинистый и мокрый серый имплант, изменившийся с тех пор очень мало.
Да, теперь в одном импланте стоит другой. Но почему ты считаешь, что есть какая-то принципиальная разница между первым устройством и вторым?
Повторю, есть лишь один путь к счастью.
Смирись полностью с тем, из чего состоит мгновение. Прими все, что происходит в эту секунду с тобой – ибо это и есть божья воля. Как только ты сделаешь так и расслабишься, ты поймешь, что здесь и скрыта единственная доступная человеку свобода.
Почему наши предки называли свободу «волей»? Да потому, что свобода есть полное принятие воли бога как своей. Любое несогласие с этой волей карается немедленно и жестоко, и кара заключается в ощущении, что ты несвободен и несчастен.
Я совсем не о политике и не о гендерной реформе. Я о настоящем моменте времени. Не-счастье всегда сделано из борьбы за то, чтобы текущая секунда была какой-то другой. Не такой, как есть.
Бог всевластен. Он делает с тобой все что хочет. Больше того, он штампует «тебя» именно из твоего согласия или несогласия с назначенным.
Но ты можешь дать ему сдачи очень хитрым способом.
Не борись с ним. Просто гляди, как возникает и исчезает то, что ты принимаешь за себя – и предоставь Сущему нести эту ношу.
Уйди с водевиля незаметно, не хлопая дверью и не наступая никому на ноги. Так, чтобы никто даже не понял, что ты с него ушел.
Для этого не надо расставаться с жизнью. Для этого не надо делать ничего вообще. Просто позволь происходящему происходить. Оно будет происходить и без твоего позволения.
Но ты, дурак, зачем-то каждую секунду натягиваешь воображаемые вожжи и кричишь в черное небо как пьяный кучер: «Тпру! Стоп!»
Как будто ты что-то можешь. Как будто ты правда есть.
Есть только бог, только источник, только сила, заварившая эту кашу. Так пусть она и расхлебывает ее сама – и сама несет свое бремя.
Бог сильнее тебя до тех пор, пока ты есть и борешься с судьбой. Перестань «быть», прими все полностью и без оговорок, и ты перехитришь самого главного хитреца – если будет, конечно, на то его воля. Ибо победить его можно, лишь полностью ему сдавшись.
Там, где тебя нет, никто не может тебя достать.
Не помогай богу – пусть тащит свою ношу сам. Когда он прокачивает через тебя радость, радуйся. Когда качает муку, мучайся. Но пусть «тебя» не будет ни в этой радости, ни в этой муке. Пусть в ней будет только Сущий.
Чтобы стать свободным, не обязательно любить бога. Или, тем более, его ненавидеть. Ты не можешь ничему помешать. Ты не можешь ничему помочь. Ты можешь только одно. Исчезнуть – и позволить этому быть.
Let it be…
Читатель наверняка уже стримил эту вбойку и переживал ее как собственный вруб. Может, не раз и не два. Сейчас я просто описываю рельсы, по которым первая версия моего «Летитбизма» въехала в мир. Успех был невероятным.
Я стал широко известен, причем не только в Добром Государстве. Меня начали внедрять, как когда-то Шарабан-Мухлюева.
Я много думал о причинах такого прорыва.
И не один я.
У сердоболов есть культурно-идеологический журнал «Разговорчики в Строю» (токсичный, как и вся сердобольская пропаганда, но мне нравится название – я ведь тоже ходил строем, пока не переквалифицировался чисто на разговорчики).
Это главная смысловая лаборатория власти, их духовный штаб – там информационные конокрады режима (считаю термин «инфоцыгане» расистским и абьюзным) отслеживают идейные веяния в обществе, рефлексируют по их поводу и планируют информационные атаки на врага.
Ровно через три года после первого стрима моего «Летитбизма» они выпустили спецномер, посвященный мне, где попытались понять природу моего успеха.
Главная их мысль была такой – я случайно послал в мир мессидж, выгодный правящему классу. Мол, если сделать ничего нельзя, какая тогда может быть классовая борьба? Какое политическое противостояние?
Дубины. Хоть бы слушали внимательно. Я же не говорил, что не надо бороться с властью. Или что надо. Борешься – борись на здоровье. Но если ты хочешь быть при этом счастлив и свободен, не думай, будто этой борьбой занимаешься ты. Борьба происходит, потому что мир так прокачал тебе голову, но это не твоя борьба и не твоя голова. Это мир трется сам о себя. Волосы бога трутся о его ногти.
Не создавай ложную сущность, стоящую на пути у потока перемен. Не объявляй борьбу стихий и элементов «своей». Вот и все.
Когда я говорю «уйти с водевиля», я не имею в виду аполитичность, социальный эскапизм или дауншифтинг. Я имею в виду исключительно взаимоотношения с тем, из чего состоит текущий момент времени. Можно тащить этот груз на себе, и тогда ты раб божий на галере. Но есть и другая возможность – ехать зайцем. Тогда тащить ношу придется богу.
Но он тащит ее и так. Вопрос только в том, что при этом будешь чувствовать ты сам.
Это как в анекдоте про Ходжу Насреддина. Один человек едет на осле, держа поклажу на своих плечах, другой едет на осле, повесив поклажу ослу на шею. Ослу это пофиг. Для ездока, однако, разница очень велика.
Смысл «Летитбизма» – не будь ослом, едущим на осле. Не мешай этому миру, но и не помогай. Даже когда мир действует через тебя. Понять это в теории просто, но научиться внутреннему балансу на практике сложнее. Не буду врать, что полностью овладел этим искусством уже в те дни, но въехал в эту мысль я весьма глубоко.
* * *
Вскоре после премьеры я сделал новую модификацию «Летитбизма», чтобы протянуть руку церковным влиятелям и накрепко увязать свой великий вруб с историей человеческого духа. Вот что я добавил:
Мудрые люди знали секрет всегда.
«Да будет воля твоя», сказано в «Отче Наш». Или, как говорят протестанты, «Thy will be done» (Matthew 6:10; по-английски это звучит точнее). Даже Христос в Гефсиманском саду молился именно так.
Это и есть «летитбизм» в сокращенном виде. Ну, почти.
Христиане в своей молитве умоляют отца, чтобы все было именно так, как он хочет, и не дай бог как-то иначе, но у меня на такую сервильность уже не хватает задора. Все-таки насмотрелись за три тысячи лет. Христиане говорят, надо любить Творца, я же предпочитаю не участвовать в их радении и еду зайцем. Почему?
Так хочет бог во мне.
Куда еду? Вопрос не ко мне, а к
