богу. Перестань быть гребцом, а потом перестань «быть» и исчезни совсем. Пусть «будет» только бог и его воля. Позволь этому случиться и дай исчезнуть позволившему.
Это и есть свобода и счастье. Единственное доступное нам счастье.
Правда, тут есть один кэтч. Далеко не факт, что бог согласится видеть тебя в роли зайца… Но не делай из этого трагедию тоже.
Let it be…
Вы заметили, наверно, что в «Катастрофе» я говорю про бога как про разбившееся зеркало, а в «Летитбизме» – уговариваю покориться его воле. Многие увидели здесь противоречие, и мне пришлось модифицировать стрим.
Противоречия здесь нет, вбил я.
Что, если воля бога именно в том, чтобы разлететься на части? Мы осколки бога. Мы его живущие до сих пор клетки, выброшенные прибоем на межзвездный остров. И каждый из нас – маленькая катастрофа. Мы старимся, умираем и разлетаемся на молекулы.
Где богу предотвратить нашу катастрофу, если он не смог – или не захотел – предотвратить свою собственную? Мы просто повторяем великую космическую драму на мышиных фракталах, как оторванные лапки насекомого, дрыгающиеся на детской ладони… Воля бога в том, чтобы с нами происходило то же, что и с ним…
А еще через год, после дюжины хороших трипов, я поставил вопрос так: а была ли катастрофа вообще?
Почему бог распался, взорвался, перестал быть?
Да потому, что он тоже не дурак тащить на себе эту ношу. Если даже мы видим способ проехать зайцем, неужели главный заяц Вселенной глупее?
Он придумал вечный иллюзорный двигатель, освобождающий его от всякой работы и усилия. Этот двигатель… и есть мы.
Это был особо крутой вруб, потому что он случился со мной по укурке прямо на одном из концертов. В нем была та свежесть непосредственности, которой так не хватает многим современным вбойкам.
Вот как я прогнал этот бонус в первый раз:
Просто растворись в своем «прямо сейчас». Когда ты исчезнешь в моменте, ты поймешь, что в тебе не было ничего, что надо растворять.
Если ты – даже ты, бро – врубаешься в «летитбизм», неужели ты думаешь, что бог глупее?
Бог не умер, он ушел в нирвану. И теперь на его галере гребут те, кому надо больше всех. Те, у кого есть «мечта». Те, кто чего-то от этой жизни еще хочет. Таких героев всегда будет хватать – из них и состоит сансара. У людей, бро, есть волосы и ногти. А у бога вместо волос и ногтей мы.
Три тысячи лет бога умоляют вернуться и сделать себе маникюр или новую прическу. Или хотя бы чего-то захотеть, чтобы сбылась наконец его воля, но увы, увы, увы.
Бог тихо шепчет:
Let it be…
Если вы проследите за развитием моей мысли, вы увидите как она разворачивается от метафизического ужаса (в «Катастрофе») к принятию жизни как она есть (в первых версиях «Летитбизма») – и, наконец, к правильному пониманию бога, открывшемуся мне уже в банке:
Помните стихотворение Горостисы про пустой свет без солнца и его бесконечную катастрофу?
Такой образ мог прийти в голову только тому, кто полагает, будто бог был огромной древней звездой, взорвавшейся в начале времен. Тому, кто думает, что бог – это еще одна нарисованная светом картинка.
Но в боге нет ничего, способного взорваться или распасться на части. В нем нет ничего, что можно увидеть или понять.
Ищите бога не в храме. Ищите его в сознании. Сознание и есть тот самый пустой свет без солнца, подделывающий звезду по имени «Я», от которой он якобы исходит.
В этом свете миражами проявляется то, что мы называем реальностью. Мы все – эксперты по миражам, но почти никто из нас не знаком с создающим их светом.
Катастрофа – космическая, персональная и любая другая – невозможна, потому что свет всегда был свободен от «звезд». А случиться что-то может только с ними.
В человеческих миражах уже тысячи лет клубится бесконечная трагедия. Все рушится, все распадается и дымится. Помирает то бог, то Ницше. Но если вернуться в этот невидимый и неизменный свет, будет не о чем волноваться и некому умирать.
Этот невидимый свет есть вечно живой бог. Самое близкое, что можно представить. Настолько близкое, что его невозможно увидеть. Это даже не близкое. Это и есть ты.
Лично я никаких противоречий между «Домом Бахии» и своим «Летитбизмом» не вижу. Во всяком случае, сейчас.
Что-то такое поднимается в уме, клубится пару минут и исчезает. Потом что-то другое возникает, пузырится и опять исчезает. Какие тут противоречия? Для кого? Где? Зачем?
А вот это я прочитал в одном храмовом блоге пару лет назад:
Представьте себе, что вы живете в гигантском лепрозории, где все мучаются от огромных лишаев и струпьев, но спорят о том, как устроен лепрозорий и кем возведен… Диковато, да?
Вот поэтому Будда не учил метафизике. Он учил гигиене.
Будда не обсуждал таких тем, как происхождение вселенной или ее назначение. Его интересовало только избавление от страданий.
Учение, данное им Бахии, ничего не говорит о том, откуда берется «увиденное», «услышанное» и так далее. Речь идет не об анатомии ядовитых змей, а о том, как вести себя в их гуще. Проще всего остановиться и исчезнуть. Тогда исчезнут и змеи. Это Теравада.
Ее «понимание» ограничено лично Буддой.
Зачем «понимать» то, чему мы позволяем кончиться? «Понимая» все это, мы просто продлеваем существование мусора усилием своего ума, а иногда и создаем новую его гору.
Теравада не возводит таких умозрительных конструктов, как «природа Будды», «бог» или «мировой дух».
Когда подобные сущности порождены, за ними приходится ухаживать – и на переливание из пустого в порожнее уходят все силы души. Поглядите только на библиотечные полки раздела «Философия». Пользы же от них никакой, ибо истинная реальность не может быть концептуализирована в принципе, а чтобы пережить ее лично, не надо предпринимать ничего вообще.
Для тех, кому интересно, как все устроено и какова природа наших галлюцинаций, существует шарманка об «осознающей пустоте» и «ясном свете ума». Это Махаяна и Адвайта. Их метафизическое понимание красиво и совершенно. Но оно, увы, не исцеляет от струпьев, из которых мы каждую секунду слипаемся заново. Оно не дает ключа к свободе. Во всяком случае, нового.
В Махаяне есть тайный ключ, но это тот же древний ключ Теравады. Все остальное просто конспекты придворных дебатов, при которых много тысяч лет кормились монахи.
То, чему Будда учил Бахию, и есть тайный ключ.
