Затем и государство само превращается в фирму во многом, а фирма превращается в государство. Административные методы уступают место политическим, с одной стороны; с другой стороны, чиновники вплетаются в бизнес («взятки» уступают место «зачетам»). Словом, постепенно трансформируется личность, фирма, государство – все сплющивается, переплетается, а различия между ними, которые были раньше радикальными, сейчас все более и более стираются.
И отсюда следующий шаг: наступает время, когда человек будет свободно выбирать место жительства и гражданство. Притом ему не обязательно переезжать в это государство своего гражданства.
И сейчас некоторые имеют паспорт венгерский или испанский и спокойно работают, как и работали, в России, вовсе не переезжая на «новую родину», разве что – в отпуск, отдохнуть.
Когда-то перемена гражданства была связана с фундаментальным переездом, а сегодня эти грани стираются. Семья может жить в одном государстве, глава семьи работать в другом, а иметь гражданство третьего государства. Человек может выбирать между государствами, выбирать, где ему быть налогообязанным, выбирать где выгодней, где защищенность больше и т. д. Это не имеет никакого отношения к чувству Родины – можно быть патриотом своей Родины и не иметь ее гражданства. Можно иметь гражданство и даже быть высшим чиновником и при этом не только не быть патриотом, но по факту – общеизвестным агентом влияния другого государства.
Неизбежно возникает следующий шаг: это возможность принадлежать государству номинальному, которое не имеет своей территории, но которое имеет свое гражданство, свое налогообложение и все остальное, то есть может быть принадлежность к виртуальному государству.
Скоро – это лет через десять, пятнадцать или двадцать – начнут возникать виртуальные государства и люди будут выбирать свою принадлежность к тому или другому из них.
11. Высшая мера как различительный признак
Чем отличается виртуальное государство от реального?
В основном оно отличается высшей мерой наказания, вот и все. В виртуальном государстве пока (и в ближайшем обозримом будущем) невозможны меры физического воздействия.
Рамки любой социальной системы – семьи, фирмы, государства – определяются именно высшей мерой.
Например, возможная высшая мера наказания в семье – развод, или другая – на время перестали разговаривать друг с другом.
Ребенок может применить к родителям свою высшую меру: ушел из дома и вот теперь родители – ищите меня! А я у бабушки или где-то еще.
С другом – высшая мера: я ему не звоню, обиделся.
В фирме – уволили человека. В другой фирме – не только уволили, а еще и сообщили туда, куда он пошел работать, что он «плохой».
В какой-то фирме этой манеры нет, уволили, а дальше его судьба прежней фирмы не касается.
В иной фирме увольнений нет в принципе: человека так подталкивают, чтобы он сам ушел, увольнений по статье вообще не практикуют.
Разные высшие меры наказания у фирм есть.
Так и у государства. Мы видим, что и сейчас у различных государств – различные высшие меры наказания. Если раньше во всех государствах смертная казнь была неизбежной мерой, а в каких-то существовало вырезание рода до седьмого колена (чтобы не волноваться, что кто-то из рода будет мстить). Потом у государств появились раздумья о высшей мере, а теперь уже пошла тенденция еще и на отмену смертной казни как высшей меры, независимо от того, готово ли общество к этому или нет. Понятно, что такая мода навязывается сверху вниз: сильными государствами – государствам слабым (чтобы обезопасить своих граждан, совершающих преступления в этих слабых государствах).
Все меняется, но само понятие высшей меры остается. У одной страны – это смертная казнь, у другой – это десять лет тюрьмы, и т. д. Государства отличаются друг от друга высшей мерой.
Государство должно иметь какой-то обруч, который сдерживает его жителей и заставляет выполнять те договоренности, которые возникли между ними или ними и самим государством. Этим обручем и является высшая мера наказания.
А виртуальное государство? Какая там высшая мера может быть?
Высшей мерой наказания в виртуальном государстве может быть
депортация из государства с конфискацией виртуального имущества.
Виртуальное государство – значит компьютерное государство, его нигде нет реально, оно только в Интернете.
Депортация из государства означает, что
если раньше человек пользовался для решения своих споров теми правилами и возможностями защиты договоренностей, которые предоставляло виртуальное государство, то теперь:
• с одной стороны, он лишен этих возможностей;
• а с другой – остальные граждане государства также лишены этих возможностей в тех сделках и отношениях, которые они имеют с этим своим бывшим, а ныне депортированным соотечественником.
Конфискация виртуального имущества едва ли нуждается в пояснениях. Заметим только, что, разумеется, имеет свою специфику, для нас же сейчас важно одно: что она возможна.
Надо сказать, что такая высшая мера сегодня кажется почти пустяковой, но по мере развития человечества и все большего его перехода в виртуальную реальность эта мера оказывается все более и более серьезной.
Мы видим, что все постепенно переходит в виртуальную реальность. Мы это замечаем на разных явлениях, в том числе видим, что очень важные для человека вещи туда дрейфуют. Например, капитал в его интеллектуальной и имиджевой форме.
Такие важные вещи, как знакомства, семья и секс также плавно, но неуклонно сдвигаются в виртуальный мир.
А при появлении дешевых и качественных видеотелефонов и других средств видеосвязи этот процесс примет взрывной характер.
Значит, и депортация из этого мира с конфискацией имущества в нем будет являться достаточно серьезным обручем, который связывает государство. Можно ожидать, что даже наступит момент, когда некий «союз хитрых с безответственными» начнет выступления в пользу отмены столь строгой высшей меры.
Обратим внимание на одно важное преимущество высшей меры наказания в виртуальном государстве по сравнению с реальным: в виртульном государстве ее очень просто применять (условно: нажатием кнопки), и в этом смысле неотвратимость наказания практически гарантирована. А мы знаем, что строгость наказания важна, но все же не так, как неотвратимость.
