вытянулась и побледнела, так, словно он закатил ей пощечину.
Лэйд вздохнул.
- Будет вам, - пробормотал он примирительно, - Я же не хотел вас… Извините меня, в Хукахука приняты шуточки самого дурного тона. Давайте сюда ключ!
Лэйда ждало еще одно разочарование. Картонный квадратик оказался не магическим ключом, мгновенно превращающим абракадабру во внятный текст, он и сам по себе был загадкой, шифром в миниатюре. Он походил на решетку из букв – не то бессмысленный кроссворд, не то поле для «морского боя», в который тайком сражаются лондонские школьники. Лэйд попытался прочесть это то так, то этак, но ровным счетом ничего не добился.
- Это не ключ, - спокойно обронила мисс ван Хольц, не без злорадства наблюдавшая за его отчаянными попытками, - Это “Tabula recta”, сам квадрат Виженера. Аппарат для расшифровки. Вам ведь знаком шифр Цезаря?
- Только лишь его салат[8], - пробормотал Лэйд, - Я безмерно уважаю мистера Цезаря, но слишком занят, чтобы следить за всеми его изобретениями.
- В традиционном шифре Цезаря каждая буква кодируемого сообщения сдвигается на несколько положений в ту или иную сторону. К примеру, при ключе «плюс четыре» буква «А» у нас превратится в «Д», а буква «Б» в…
- Избавьте меня от лекций на криптографическую тему! – раздраженно бросил Лэйд, - Мне нужна суть!
- Суть метода Виженера в том, что он состоит из нескольких шифров Цезаря с различными значениями сдвига, наложенных друг на друга. Просто и эффективно. Неудивительно, что этот метод нравился мистеру Олдриджу. В этой таблице двадцать шесть различных вариантов шифра, причем на каждом этапе шифрования выбирается один из них, в зависимости от…
- От чего? – не выдержал Лэйд.
- От ключевого слова, - невозмутимо пояснила мисс ван Хольц, - Только зная ключевое слово, можно переложить зашифрованное сообщение на таблицу и прочесть его в исходном виде.
- И этого ключевого слова вы не знаете.
- Нет. Не знаю. Меня зовут Карлетт ван Хольц, а не миссис графиня Калиостро.
Лэйду захотелось разорвать картонный квадратик надвое и швырнуть его прочь.
- Тогда какого черта вы тратите мое время? – резко спросил он, - Только для того, чтоб показать зашифрованное письмо, о содержании которого не имеете ни малейшего представления? Черт подери, отчего вы решили, будто в нем содержится что-то важное, тем более, имеющее ко мне отношение? Сидящий взаперти Розенберг, отрезанный от мира, может просто беспокоиться о своих сослуживцах, спрашивать новостей и жаловаться на несварение желудка! Или…
Мисс ван Хольц наградила его улыбкой, холодной и похожей на змеиную.
- Поверьте, к вам-то оно имеет самое непосредственное отношение. Смотрите, - она разгладила перед Лэйдом исписанный абракадаброй лист, - Видите это место, где вписано несколько слов поверх строки?
- Ну?
- Тоже бессмыслица, но выглядит так, будто Розенберг, спохватившись, дописал эти слова уже после того, как закончил послание, не так ли?
- Допустим. Что, если так?
- А то, - спокойно пояснила мисс ван Хольц, - что шифр Виженера во всех своих вариантах шифрует послание целиком. После того, как оно закончено, в него уже нельзя ничего добавить. Если бы Розенберг захотел сделать это, ему пришлось бы заново зашифровывать текст, используя свой квадрат и ключ – слово за словом, буква за буквой…
Лэйд подмел пальцем со стола крошки – все, что осталось от третьего сухаря. Обсасывая палец, он даже не ощутил их вкуса – привычно завертевшиеся мысли сродни небольшому динамо, наконец дали гальванический разряд в мертвую мыслительную сеть.
- Он не хотел проделывать эту сложную работу во второй раз!
Мисс ван Хольц кивнула, удовлетворенная его выводом.
- Или испытывал нехватку времени. А может, он в самом деле так плох, что боялся умереть, не успев закончить работу. Как бы то ни было, он предпочел воспользоваться куда более простым шифром, тем, которым можно пользоваться налету, как стенографией.
- И вы…
- Так уж вышло, что этот шифр как раз мне отлично знаком. Видите ли, это шифр «Тейлора-Лоренца» семьдесят шестого года. Безнадежно устаревший и крайне простой, он не предназначен для шифрования важных депеш, но хорошо подходит для тех случаев, когда надежностью необходимо пожертвовать в угоду срочности. Некоторые доверенные машинистки с ним знакомы. И я в том числе.
- Значит, вы можете расшифровать вписанное?
- Да, и практически дословно, - мисс ван Хольц подняла на него глаза, - Оно гласит «…а также Лэйда Лайвстоуна».
***
Лэйд готов был поклясться, что спал не больше двух-трех часов, но теперь, выбравшись из своего временного убежище в крохотном кабинете, ощущал себя так, точно провел в забытии по меньшей мере неделю. В отторгнутом от реальности пласте бытия, где не существовало времени, в этом, наверно, не было ничего удивительного, но все равно чертовски дезориентировало. Так может ощущать себя спящая принцесса, подумал он, выбравшаяся из сонного покоя своего средневекового замка – и едва не раздавленная на улице гудящим и ревущим локомобилем.
Здание изменилось.
Он ощущал это отчетливо, каждой съежившейся клеточкой тела, хоть и не мог бы поручиться за то, что способен заметить глазом все изменения. Воздух сделался… Более густым? Более едким? Более… насыщенным? Даже за это он не мог поручиться. Зато хорошо замечал отдельные следы трансформации, как глаз врача замечает следы неведомой болезни, развивающейся в теле, вырывающиеся наружу в виде покраснений, фурункулов и язв.
Резные деревянные панели в коридоре кое-где превратились в труху, но в других местах…
- Мне это мерещится? – негромко спросил Лэйд, - Или…
Мисс ван Хольц не испугалась, увидев, на что он показывает пальцем. Только поморщилась.
- Только сейчас заметили? Такие изменения происходят везде. Сперва только на нижнем этаже, но сейчас… Сейчас их можно встретить здесь. И все чаще.
- Это ведь…
- Да, - она отрывисто кивнула, стараясь на задерживать взгляда на той части стены, куда глядел Лэйд, - Это высохшие змеи. Некоторые из них двигаются или шипят, некоторые просто разлагаются. И поверьте, это не самое худшее из того, что можно встретить. Полчаса назад телефонный аппарат в приемной раздавил человека. Это случилось на моих глазах. Он взял телефонную трубку, невесть что надеясь в ней
