ужаса, тщетно пытающийся вжаться в стену. Джентльмен средних лет, истерически смеющийся, пытающийся запихнуть в глотку серебряные часы на цепочке…
Никто из них при виде Лэйда не бросался ему навстречу, жадно задавая вопросы. Никто не величал «мистером демонологом», не пытался заручиться его расположением, не угощал сигаретой или крекером. Напротив, стоило ему показаться, как уцелевшая жизнь спешила убраться прочь или, по крайней мере, сделаться невидимой, бесплотной.
Они боятся меня, понял Лэйд. Должно быть, на меня сошла часть страшной славы демона, окутав аурой грифа-падальщика. Неудивительно. Я изможден, но не ранен, мое тело все еще принадлежит мне и не изувечено по прихоти демона. Не удивлюсь, если многие из них втайне подозревают меня в сговоре с ним. Черт, пожалуй, надо внимательнее смотреть по сторонам. Не удивлюсь, если кто-нибудь из них попытается пырнуть меня в бок десертным ножом или пишущим пером…
- Вы ведь знаете, где Лейтон?
- А похоже, будто я иду вслепую? – огрызнулась она, - Он в буфетной на втором этаже. По крайней мере, был там, когда я отправилась к вам.
- Почему не в своем кабинете? – удивился Лэйд, - Я думал, у него есть свой кабинет.
- Не все твари подобно Розенбергу спешат укрыться в собственных норах, - отозвалась она, морщась при виде того, как торчащий из стены обрывок гальванического кабеля, приобретший отчетливо фаллическую форму, спорадически набухает и сдувается, бесконечно продолжая эту цепь отвратительных итераций, - Его собственный кабинет пострадал в числе первых. Сперва там распространился сильнейший запах кориандра, потом расплавились сами собой все подсвечники, а софа…
- Без деталей, - приказал Лэйд отрывисто, - Не хочу знать. Значит, он тоже решил удалиться от дел?
Мисс ван Хольц фыркнула.
- Вы плохо его знаете. Мистер Лейтон не из тех, кто сидит на диване, пока вокруг разворачиваются основные события. Он человек большого энтузиазма и работоспособности. Проведя инвентаризацию провизии, он не забыл сделать четыре тайника, выбрав наиболее сохранившиеся и вкусные ее части. Не доверил никому из подчиненных, все сделал сам. И, кстати, совершенно напрасно – вся спрятанная им еда протухла или превратилась в… Не буду говорить. После этого мистер Лейтон ударился в дипломатию. Вы же не думаете, что были первым, с кем он имел беседу? Он посетил всех – Крамби, Коу, Синклера, Розенберга… И многих других служащих высшего звена. Некоторые беседы велись за столь плотно закрытыми дверями, что содержание их мне неизвестно, но уверена, что во всех из них речь шла об одном. Мистер Лейтон заверял в своей преданности и надежности, слабых запугивал, перед сильными заискивал, колеблющихся соблазнял…
Лэйд вспомнил скользкую банку оливок, принятую из рук Лейтона. Так отчетливо, что ему невольно захотелось вытереть ладони о сукно.
- Ваша осведомленность начинает пугать меня, мисс ван Хольц. Одно из двух, либо Лейтон по простоте душевной посвящал вас во все свои планы, либо…
Она негромко рассмеялась.
- Помните, пусть я не вхожу в оперативный совет, у меня тоже есть маленькая толика власти в этом здании.
- Ваши машинистки?
- Конечно. Люди вроде Лейтона так привыкли к их присутствию, что воспринимают их как предмет обстановки. Не подозревая о том, сколь многое находится у них на виду. Они и докладывали мне о большей части происходящего. Впрочем, даже без них я могла бы догадаться, чем занимается Лейтон. Тем, что удается у него лучше всего. Пытается заручиться всеобщей помощью, заключает тайные союзы, устраивает сговоры, наушничает, доносит, лжет… Наверняка он пытается стравить нас всех между собой.
- Зачем? – вырвалось у Лэйда, - Какой безумец будет устраивать драку на палубе тонущего корабля?
- Тот, кто хочет прибиться к сильнейшему. С вами он не сладил, потому наверняка сделал все, чтобы сделать вас врагом в глазах других. Я знаю, что Коу не стал его слушать, выставил вон. Представляете? Даже чудовище оказалось слишком чистоплотным, чтобы заключить с ним союз. Разговор с Крамби длился совсем недолго, всего несколько минут. С Синклером он и поговорить не успел… После бойни в лазарете он некоторое время мелькал на всех этажах, но мне показалось, что это сродни движениям обожженного мотылька. Мистер Лейтон начал паниковать, видя, что игра не складывается, а ставки неуклонно возрастают.
- И Розенберг решил, что найдет в нем надежного союзника?
- О чем думает мистер Розенберг никому неизвестно. Но если он что-то и сохранил с лучших времен, так это свой ум. Если ему нужен Лейтон, мы должны узнать, зачем.
- Как он вел себя, когда вы передали ему письмо?
- Приоткрыл дверь и молча выдернул его у меня из рук.
- Не очень-то по-джентльменски, - пробормотал Лэйд.
- О, не беспокойтесь. Мистер Лейтон никогда не претендовал на то, чтобы быть джентльменом, а уж сейчас-то…
- Тяжелые времена обнаруживают все самое дурное в человеке, - согласился Лэйд, - Как нож для мяса обнаруживает…
- Ох! Избавьте меня от очередной кулинарной аллюзии, пожалуйста! Если я услышу еще одно мудрое изречение мистера Хиггса, то точно выйду из себя. Вы не поняли меня, мистер Лайвстоун. Я на мгновенье увидела его руку, когда он взял конверт. И могу со всей уверенностью заявить – мистер Лейтон уже совершенно точно не джентльмен – ни внутри, ни снаружи.
***
Лэйд вспомнил помещение буфетной – он проходил через него во время своей инспекции и успел изучить, хоть и мельком. Приятное место. Во всех буфетных комнатах есть, пожалуй, что-то роднящее их, какая-то общая атмосфера умиротворения, которая царит внутри. Здесь никогда нет людской сутолоки, гомона голосов, надсадных трелей телефонных аппаратов. Здесь не решаются срочные дела, не шелестят на столах важные документы, здесь не решаются судьбы мира и не кроится политика. Здесь терпеливо, ожидая своего часа, хранится пища – в ящиках, пакетах, свертках и россыпью, оттого внутри всегда приятно, особенным образом, пахнет. Не так, как в ресторанах, где пища уже приготовлена, подогрета и благоухает, но все же весьма умиротворяюще.
Лэйд сомневался, что мистер Лейтон избрал буфетную своим убежищем, подчиняясь подобным соображениям. Скорее всего, он исходил из других предпосылок. Достаточно очевидных, чтобы Лэйд посчитал необходимым произносить их вслух.
Запас провизии.
Лейтон выбрал
