услышать, но не услышал ничего. Потому что тот обвил его шнуром и, прежде чем мы успели опомниться, телефонная трубка превратилась в гарпун, вонзившийся ему в рот и разорвавший голову изнутри.
- Никогда не доверял телефонным аппаратам, - пробормотал Лэйд, - Есть в них что-то дьявольское…
Он и сам уже замечал многие другие следы, оставленные демоном на ткани реальности. Некоторые были почти незаметны и даже не бросались в глаза, другие же отчетливо и безжалостно материальны.
Части паркета вздулись, местами ороговев и превратившись в подобие мозолей. Едва ли они были опасны, но Лэйд предусмотрительно избегал наступать на эти участки пола. Лампочка в стенном светильнике стала подобием глаза – грушевидный, с двумя расширенными жуткими зрачками, этот глаз пучился из плафона, не то наблюдая за ними, не то просто созерцая новую, окружающую его, действительность. Действительность, в которой, кажется, все клеточные и молекулярные процессы частично остановились, а частично начали действовать вопреки друг другу.
Ковер в галерее хлюпал под ногами, точно вымок под дождем, но это была не вода, а концентрированный уксус. Стенные часы, монументальные как башня Виндзорского замка, вместо того, чтоб отбивать секунды, мучительно хрипели, сотрясаемые дрожью. И Лэйду достаточно было бросить взгляд в их приоткрытые створки, чтобы понять, отчего – вместо механических потрохов их внутренности наполняли другие, вполне человеческие - влажные, пульсирующие, ритмично содрогающиеся. Пресс-папье на одном из столов отрастило пару влажных щупалец и слепо ползало, пачкая клейким следом бумаги, брошенные хозяином и забытые.
Дом начинал жить своей жизнью, и чем больше ее проявлений видел Лэйд, тем сильнее сознавал, что жизнь эта страшная, извращенная, вывернутая наизнанку и пугающая.
- Он… хочет напугать нас, да? – спросила мисс ван Хольц, - Лишить духа?
Нет, подумал Лэйд, он хочет переварить нас, как змея переваривает оказавшегося в ее желудке грызуна с переломанными костями, но все еще трепыхающегося. Но вслух ответил иное.
- Разумеется. Не обращайте внимания на эти фокусы, но держитесь настороже, некоторые из них могут быть смертельно опасны. И я имею в виду не только телефонные аппараты…
Он едва не прикусил язык, обнаружив, что сам едва не поплатился за невнимательность, о которой предупреждал свою спутницу. Покосившаяся картина на стене, которую он машинально собирался поправить пальцем, тоже изменила свою природу. Ее рама лишь выглядела деревянной, она была хитиновой с вкраплениями какого-то тусклого металла, а холст съежился и пузырился, покрывшись липкой серой пленкой. Вполне вероятно, эта дрянь могла схватить его замаскированными зубами за пальцы или впрыснуть яд или…
Людей сделалось куда меньше. Если прежде коридоры были полны, так, что иногда становились подобием переполненного омнибуса, то теперь у него возникло ощущение, будто они с мисс ван Хольц идут по подобию заброшенной каменоломни. Сквозь шелест, треск и сопение, издаваемые домом, до них доносились человеческие голоса, но слабые и порывистые, точно ветер. Никто больше не пытался играть в карты, бравируя собственной выдержкой, никто не болтал, не обменивался новостями, не острил. Все живое, что еще оставалось в здании, будто спряталось, схоронилось, слилось с окружением, затаилось. Может, потому атмосфера внутри здания, и так отравленная, казалась столь угнетающей.
- Сколько людей осталось в штате? – кратко спросил Лэйд.
Мисс ван Хольц пожала плечами.
- Не знаю. И не думаю, что кто-то знает. Люди гибнут ежечасно, а мы слишком заняты, чтобы вести списки. За то время, что вы спали, Макнил был убит телефоном, Бербоун повредился умом и вскрыл вены точилкой для карандашей, Уиттингтона задушил его собственный галстук, Денком выпрыгнул в окно и превратился в лягушку, Хорнтон…
- Мне не нужны все поименно. Сколько осталось?
- Не более шестидесяти душ, я думаю. Да и они попрятались по кабинетам, поодиночке или группами. Сперва нам казалось, что страх легче пережить в толпе, но демон быстро доказал нам обратное. Чем больше людей вокруг тебя, тем в большей опасности ты находишься. Потому что в любой миг тот, кто стоит возле тебя, может превратиться в чудовище или живую бомбу. Или…
Она не успела договорить – из кабинета, мимо которого они проходили, раздался истошный крик, громкий, но невнятный, будто человек, издавший его, кричал с забитым в рот кляпом. Лэйд вздрогнул, протянув руку к полуприкрытой двери. Медная ручка как будто осталась прежней формы, не превратилась в змею или иную дрянь, но в комнате определенно творилось что-то скверное. Сквозь приоткрытую дверь он слышал доносившийся изнутри негромкий треск, похожий на звук лопающейся мебельной обивки. Кроме того, сквозь полуприкрытую дверь он видел отсвет на стене – дрожащее на обоях бледно-сливовое пятно. Из комнаты доносился резкий запах озона и застоявшейся воды.
- Нет, - мисс ван Хольц резко схватила его за руку, так и не успевшую толкнуть дверь, - Не надо.
- Но там…
- Там Прайор, заместитель начальника курьерской службы. Он медленно врастает в кушетку и вы уже не сможете ему ничем помочь. Это длится уже часа три.
Лэйд на мгновение прикрыл глаза.
Это верно – ничем не сможет помочь. Единственное, чем он может быть полезен уцелевшим людям – найти того, кто ответственен за творящийся здесь кошмар. Угрозами или посулами заставить его вступить в переговоры. Или нащупать его слабую точку, на которую он, Лэйд Лайвстоун, в силах воздействовать.
- Вы правы, - пробормотал он, отстранившись от двери, - Надо сосредоточиться на тех, кто еще жив. Как вы думаете, что может быть в письме Розенберга?
- Я думаю, это часть заговора.
Лэйд приподнял бровь, хоть и знал, что это мимическое движение не будет замечено мисс ван Хольц – сейчас она сосредоточенно разглядывала коридор, выискивая опасные, только ей известные, признаки.
- Заговор? Против кого?
- Против Крамби, конечно. Помните, он написал три письма? Для Лейтона, Коу и Синклера. Но не для Крамби. Не для него. Что бы ни содержалось в этих письмах, оно не предназначается для глаз хозяина.
И еще напрямую касается меня, напомнил себе Лэйд.
«…и Лэйда Лайвстоуна».
- Проще говоря, Розенберг написал всем членам оперативного совета, которые, как он считал, еще живы.
Мисс ван Хольц коротко кивнула.
- И я подумала, что я вправе считать себя оскорбленной. Я ведь тоже не вошла в круг доверенных лиц. Как и вы. Мисс ван Хольц хороша в постели, она горячая особа и хороша собой, но посвящать ее в свои планы? Спасать ей жизнь? Черт, в Конторе все еще достаточно хорошеньких машинисток, и она не последняя
