быть! Сильвия говорит по-русски?!
Подруга рядом на тюфячке, словно почувствовав, что я размышляю о ней, завозилась, что-то бормоча во сне. Я вспомнила, что во сне человек почти всегда говорит на родном языке, и внимательно прислушалась. Нет, мадемуазель бормотала на языке Монмартра и Елисейских Полей, конечно, со скидкой на восемьсот лет, но все же… Видно, мне показалось, это во сне Сильвия кричала по-русски, конечно, в моем сне.
Я успокоилась, но какое-то смутное сомнение внутри все же осталось. Закончилось тем, что, разозлившись сама на себя, принялась ругаться: подозреваю уже всех подряд, Карим подозрительный, караван-баши подозрительный, Анюта подозрительная, ее Юсуф тоже, не хватает только Сильвию начать подозревать! И кого?! Сильвию, для которой, кроме ее драконов, ничего не существует. Да и в чем подозревать-то, она мне жизнь спасла, могла опоздать на мгновение, и даже кости мои никто собираться не стал бы – опасно.
Нет, в том, что Сильвия друг, я не усомнилась ни на мгновение, но пару проверочек по поводу понимания русского языка все же устроила. Подруга таращила на меня глаза, пожимая плечами.
Неужели у меня и правда начались глюки? То лошадь голосом Вятича разговаривает, то Сильвия по-русски… Почему-то вспомнился старый анекдот про то, действительно ли существовал композитор Глюк или только привиделся его биографам? Кажется, привиделся. Может, это от кислородного голодания, все же мы в горах? Но, во-первых, мы не настолько высоко, чтобы голодать, во-вторых, я бывала и выше, но лошади надо мной человеческими голосами не ржали.
Может, от питания? Надо осторожней пить и есть, как у кого, а у меня, видно, повышенная чувствительность к галлюциногенам. Удивительно, после стопки водки ничего, а от пары глотков кумыса хоть песни пой. Кстати, так бывало и дома, меня водка брала мало, а всякие шипучки из банок приводили к непонятной слабости конечностей. Ох…
Монголы уже приучили меня не ходить в туалет в пределах стана, но и без того я бы этого делать не стала. Как, скажите, присесть под кустиками девушке в окружении мужиков? Вообще-то я по ночам сплю безо всяких походов за пределы светового круга, но тут почему-то приспичило. Стоило бы позвать с собой Сильвию, но подруга так сладко выводила рулады носом, что будить было просто грешно. Ладно, я недалеко, к тому же караван охраняется, рядом только горы, а в горах ночью хищники не охотятся. К тому же я быстренько…
У костра сидел, привалившись к камню и непонятно как удерживаясь в вертикальном положении, охранник. Его носоглотка выводила такие рулады, что я испугалась за возможность схода лавины из-за звука при особо ударном всхрапе. Хотела разбудить, но потом подумала, что такой ревун отпугнет любого хищника или врага, хотя такие тут водились только гипотетически, на много верст окрест. Во всем есть свои плюсы, в громком храпе у спящего вместо бдения охранника тоже.
Скользнув за большой камень, я шустренько присела, но стоило подняться обратно, как тело само снова согнулось. Подкорка отреагировала раньше полушария, отвечающего за сообразительность, – в тот же миг мимо лица просвистела стрела! Это еще что такое?! Если бы в тот миг голос не сел до позорной хрипоты, я, пожалуй, заорала, все-таки вызвав лавину в горах. Но голос предательски отказал, получилось только прохрипеть:
– Эй, сдурел?! Это я!
Я решила, что часовой, проснувшись, с перепугу метнул стрелу, не став выяснять, кто там возится за камнем. Чуть-чуть пересидела, давая ему окончательно проснуться, снова крикнула: «Свои!» – и выглянула из-за камня. Вокруг было тихо, нет, не тихо, рулады часового все так же разносились по окрестностям. Он что, совсем сдурел?! Проснулся, пальнул и снова впал в спячку? А если бы я не успела увернуться?
Я направилась к часовому с твердым намерением набить морду, мало того, что спит вместо охраны, так еще и стреляет когда ни попадя, и вдруг заметила мелькнувшую в стороне фигуру! Дальше до часового я добиралась просто на карачках, с трудом растолкав счастливо дрыхнувшего обалдуя, попыталась ему объяснить, что спать на посту по меньшей мере неприлично. Он уставился на меня, как на привидение с мотором, танцующее лезгинку на пару с верблюдом. Вид у охраны был совершенно тупой. Объяснять его обязанности пришлось бы долго, потому я просто заорала изо всех сил:
– Спишь?! Кто здесь только что был?!
Охранник вскочил, но сказать, конечно, ничего не смог, только таращил на меня глаза, тупо моргая.
Во-во, ума во лбу хватает только на то, чтобы этим самым лбом не биться об стенку. Остальное остается за семью печатями.
Первыми на мой вопль выскочили караван-баши и Сильвия. Караван-баши с воплями «Что случилось?!», а Сильвия, конечно, помянув дракона!
Я уже поняла, что толку от объяснений не будет, а потому выхватила у караван-баши факел и направилась в сторону камня, за которым сидела. Стрела нашлась быстро, но оказалась совершенно неприметной, такими пользовались все вокруг.
Теперь уже возле костра собрались многие. Караван-баши крутил головой, пытаясь найти Карима, чтобы тот выяснил у меня, что случилось. Карим тоже выскочил из своего шатра, но я обошлась без его помощи, сунув под нос караван-баши стрелу, заорала благим матом:
– Вот этим чуть не убили меня вон там. Только что, пока часовой спал, понимаете?!
– Что ты делала там ночью?
Вопрос столь же логичный, сколь и дурацкий. Что могла делать женщина ночью, присев в укрытии? Я ответила предельно честно, мне скрывать нечего:
– Гадила! По-маленькому.
Кажется, сказала по-русски, но караван-баши понял, его губы чуть дрогнули. Улыбнуться не успел, я разоралась так, что проснулись даже верблюды:
– Вы мне можете объяснить, почему часовой спит и кто стреляет по своим?!
– Часовой будет наказан.
Тот, видно, осознав свою ошибку, топтался на месте, шмыгая носом.
– Да мне плевать на его наказание, он лучше сторожить не станет, я хочу знать, кто стрелял!
Я рассказала о стреле и мелькнувшей тени. Занялись поисками, но, конечно, никого не нашли.
Обеспокоенная Сильвия топталась возле меня и пыталась выяснить, не дракона ли мы увидели.
– Не дракона, тут враги среди своих.
Заснуть до утра больше не смогла. Кому это я так перешла дорогу, чтобы убивать? В том, что собирались убить, сомнений не было, не грабить же намеревались бедную женщину, присевшую в кустиках? Ощущение было препоганейшим, его усилил Карим, осторожно поинтересовавшись, как давно я научилась говорить по-монгольски? В ответ пришлось огрызнуться:
– Всегда умела!
– Тогда зачем я?
Буркнув: «Для солидности», я отправилась прочь. Теперь уже не сделаешь вид, что не понимаешь, что говорят. Выдала себя
