лет двадцати, не старше, что сидел по левую руку за вытянутым столом в компании мужчин постарше. Все они были одеты на порядок лучше других посетителей и явно могли позволить себе место подороже. К тому же взяли они лишь кувшин пива на всех шестерых, а под плащами у некоторых виднелись рукояти вакидзаси. Поэтому Кенджи сразу заподозрил, что что-то тут нечисто и проигнорировал комментарий незнакомца. Однако он не унимался:
— Что, Змей, сказать нечего? Удивительно — я вот слышал, что вы как раз умеете орудовать только языками.
— Между прочим, сэнсэй Кенджи дал бой самому Черному Всаднику. И мало того — едва не отправил его на тот свет! — вступился за Кенджи Кума.
Мужчины переглянулись — а после разразились дружным хохотом. И если Кенджи столь бурная реакция никак не задела, то вот Кума тут же покраснел от злости.
— А чего сразу не Пепельного Короля прикончил? — ухмыльнулся один из незнакомцев.
— Что взять с простого Змея, раз уж глава их Дома помер в постели в обнимку с молоденькой шлюхой. — лениво протянул его приятель, широко зевнув.
Услышав столь наглую ложь Кенджи аж поперхнулся. А потом сжал кулаки, чувствуя, что внутри него начинает клокотать до боли знакомое чувство. Плевать, когда кто-то пытается поддеть его или высмеять — однако марать память Каташи он не позволит. Кенджи уже поднялся на ноги и двинулся к наглецам, чтобы выбить из них все дерьмо, как вдруг вспомнил слова Каташи, произнесенные им на похоронах Сато: «…отныне всеми своими поступками ты или восхваляешь или позоришь всех нас — заставь меня не пожалеть о моем решении». Стал бы сам старший Такэга ввязываться в случайную потасовку, особенно если учесть, что помимо прочего она может помешать достигнуть главной цели? Вряд ли.
Поэтому Кенджи глубоко вдохнул, выдохнул, заставляя уже разгоревшийся было яростный огонек погаснуть, и вернулся к похлебке, что успела заметно поостыть.
— Не веришь мне — спроси Окамото или его людей, — упрямо продолжил Кума. — Любой из них подтвердит то, что я сказал.
— Окамото? Пф! — громко фыркнул мужчина. — Ты и впрямь считаешь, что для меня что-то значат слова какого-то сельского пьяницы? Да ими разве что подтереться можно!
— Немедленно извинись, или я… — приподнялся на скамье Кума, чей голос дрожал от злости.
— Или ты что?.. — с невинным видом спросил грубиян.
Его приятели внимательно ловили каждое слово, спрятав руки под плащи. И думать нечего — каждый из незнакомцев только и ждал возможности пустить в ход оружие. Вот только Кенджи не собирался давать им шанса совершить задуманное.
— Сядь, — обратился он к Куме. Тот пускай и нехотя, но плюхнулся обратно, не сводя со своего оппонента тяжелого взгляда. После Кенджи взглянул на грубияна, на лице которого плясала мерзкая ухмылочка. — Если бы твой отец слышал бы тебя сейчас — провалился бы под землю со стыда. Оскорблять мертвых людей — что может быть проще, верно? Ведь они не могут ответить в отличие от живых. Если вдруг когда-нибудь встретишь кого-нибудь из сыновей Такэга — обязательно расскажи им то, что слышал про их отца. Уверен, они быстро объяснят тебе, что к чему. Особенно младший. Один мой хороший друг, ныне почивший, как-то сказал: «Выбирать себе врагов надо с умом». Помни об этом, когда раскрываешь свой поганый рот.
По мере того, как Кенджи говорил, лицо мужчины медленно вытягивалось. Изрядно смущенный, он перебрасывался взглядами с друзьями, что тоже заметно поумерили пыл. Кенджи же, решив, что конфликт исчерпан, вновь было вернулся к еде, когда скорее почувствовал, нежели услышал, как в воздухе что-то просвистело, метя прямо ему в затылок. Вмиг развернувшись, Кенджи поймал снаряд — то оказался железный шарик размером с яйцо, который при удачном попадании вполне мог пробить ему череп.
Разговоры и смех вокруг вдруг разом стихли — Кенджи же только тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что спокойно отужинать сегодня ему вряд ли удастся.
Глава 6
В наступившей вокруг звонкой тишине, казалось, можно расслышать, как пауки в углу плетут паутину. Незнакомцы смотрели на Кенджи, Белого Лиса и Куму. Их тройка отвечала чужакам тем же. Наконец те разом вскочили на ноги, чуть не перевернув стол, и словно по команде выхватили короткие дубинки.
Плеснув одному из задир остатками похлебки в лицо, Кенджи швырнул в него миску, заставив невольно отшатнуться, без какого-либо труда увернулся от неловкого взмаха и ударил железным шариком по кисти напавшего. Что-то хрустнуло — тот взвыл и выронил оружие. Кенджи же довершил начатое пинком в живот, отшвырнув негодяя от себя.
Минус один.
Второй задира упал также быстро, как и первый. Перехватив руку с дубиной, Кенджи коленом выбил из мерзавца весь дух и толкнул его в сторону пытающегося подняться на ноги приятеля — через миг уже оба рухнули на пол.
Минус два.
Кенджи даже не задумывался о том, чтобы применить Волю, благо что особой надобности в ней и не было. Незнакомцы дрались не слишком умело, и явно надеялись закончить потасовку за первые несколько мгновений, воспользовавшись внезапностью и численным преимуществом. Когда же их план провалился и треть напавших уже вышли из строя, оставшиеся стали действовать куда осторожнее.
Еще два незнакомца напали на Кенджи разом с двух сторон, пытаясь взять его в клещи. Он же просто сделал шаг назад и выкинул вперед руку. Один из драчунов получил железным шариком прямо в лоб — несильно, чтобы ошеломить, но не покалечить — другого же Кенджи сбил с ног подсечкой и резким пинком в голень лишил возможности ходить в ближайшие несколько дней, а то и недель. После этого Кенджи ушел в бок от прямого удара пришедшего в себя негодяя и резким сильным тычком в челюсть отправил того в незабытье.
В этот самый момент с Белым Лисом лишила поквитаться компания неудачливых игроков. Лучше бы они этого не делали. Тот самый грубиян обнажил нож и уже было хотел пырнуть Белого Лиса в спину, как он резко развернулся, схватил напавшего за грудки и мощным броском отправил его на ближайший стол, что разломился на две части. Взглянув на затихшего средь обломков приятеля, другие игроки тут же испарились.
Оставшимися на ногах негодяями занялся Кума — думается, не без злорадного удовольствия, так как одним из них был тот самый человек, что не так давно поносил имя Окамото и
