то вновь скрывались под очередной волной.
Непокой. Движение. Изменение.
– Хорошо, мистер Маноле, – кивнула я, стараясь сохранить уверенный вид, хотя на самом деле ощущала странное волнение. – После некоторых размышлений я решила, что вам следует отработать полное жалование за этот месяц. Это вполне справедливо.
Лайзо склонил голову, скрывая довольную улыбку и лукавый взгляд.
– Благодарю, леди. Я докажу вам, что во мне течет та же кровь, что и в других людях – не чёрная, не порченная, что бы ни говорили о гипси священники, – и он протянул мне руку, предлагая опереться на нее.
После секундной заминки я решила уступить – и оперлась на подставленный локоть. К тому же дорога и впрямь была слишком неудобной и скользкой для моих башмачков.
– Значит, вы считаете себя гипси, а не аксонцем?
– От матери во мне куда больше, чем от отца.
До самой деревни мы хранили молчание. Лайзо был безупречно вежлив и почтителен, настолько, что это смахивало на издевательство. Но я старательно гнала от себя подозрения. Лайзо был прав. Если от вас постоянно ждут подвоха, то трудно на самом деле удержаться от дерзости. Выходит, в том, как вёл себя Лайзо, была и часть моей вины…
– Оставайтесь в автомобиле. Думаю, мой визит не затянется надолго.
– Слушаюсь, леди.
Я прошла мимо отцветающего шиповника к высокому крыльцу и собралась уже было постучаться, как вдруг услышала за дверью странные звуки. Сдавленные возгласы, ругательства, удары… Звякнуло что-то стеклянное.
– Лайзо! – от неожиданности обратилась я к водителю по имени. Но тут же поправилась и крикнула: – Мистер Маноле!
Он не стал ничего переспрашивать – молча закрыл автомобиль и подбежал ко мне. Прислушался к звукам, доносящимся из Управления – и нехорошо улыбнулся.
– Отойдите на всякий случай, леди Виржиния.
Я послушно отступила.
Дверь Управления оказалась не заперта. Лайзо бесшумно отворил её – звуки борьбы стали громче, и мне послышался голос Эллиса – и скрылся в здании.
Начал накрапывать дождь.
Обрывая нежные, ароматные лепестки шиповника, я мрачно размышляла о том, что если уж день не задался с самого утра, то глупо ожидать, что к вечеру всё наладится.
Между тем подозрительный шум вскоре стих, а потом дверь снова отворилась, и на пороге появился Эллис.
– Виржиния? Вот уж не ожидал увидеть вас тут. – Детектив безмятежно улыбался, прикладывая к припухлости под глазом большую монету. – Ну и денёк… Впрочем, я рад, что вы привели Лайзо – хватка у мистера Уолша цепкая, ещё немного – я бы точно отправился на Небеса. Ну, может и не на Небеса, конечно, но…
Он выразительно оттянул ворот рубахи. Я сглотнула. Прежде мне не доводилось видеть следы удушения, но, оказывается, их сложно с чем-то перепутать. Кожа у Эллиса всегда была, пожалуй, слишком нежная для мужчины, и пальцы несостоявшегося убийцы оставили на ней красные пятна, которые вскоре наверняка превратятся в жуткие синяки.
И тут до меня полностью дошел смысл его слов.
– Погодите. Вы сказали – у мистера Уолша? Ох! – Рука сама дёрнулась обвести священный круг. – Неужели он… напал на вас?
Эллис застегнул ворот, недовольно поморщился и сознался:
– Ну, по правде говоря, я его к этому немного подтолкнул. Я… э-э… немного перестарался с угрозами. – Детектив сунул руки в карманы и нахохлился. Я только сейчас заметила грязь на темно-серых мятых штанах и оборванные пуговицы на рубашке. Да, похоже, Эллис на сей раз просчитался.
У меня вырвался вздох.
– Рассказывайте уже.
– А что рассказывать? – Эллис, кряхтя, как старик, присел на порог и с облегчением вытянул ноги. – Слова старины Марка только подстегнули моё любопытство. Ну, а сегодня, пока Нэйт разбирался с трупом, мне было совершенно нечего делать. Я и решил прощупать Уолша… Неудачно. К прощупыванию он отнёсся без всякого понимания. А я всего-то спросил ещё раз про архивы и пригрозил ему комиссией из Бромли и лишением должности. – Он задумчиво почесал подбородок, скосил на меня глаза и добавил: – Честно говоря, не думал, что Уолш выкинет такое. Вы знаете, что его сын по пьяному делу случайно сжег архивы? Они хранились в пристройке за этим домиком, – и Эллис хлопнул рукой по порогу. – Туда редко кто заглядывает… А архивы там были за сорок с лишним лет. Пустяковые, конечно, конечно, местные, но если это происшествие всплывет, то утонет и Уолш, и его сынок. Первый лишится работы, а второму придётся уплатить штраф. Надо бы, конечно, доложить в Бромли, но мне сейчас совершенно не хочется отбивать телеграмму. Собаки ищут на отмели остальные трупы, Нэйт вот-вот выйдет из своего склепа и расскажет мне, наконец, о результатах вскрытия – какие тут жалобные телеграммы, когда столько работы? – Эллис горестно вздохнул и поскреб горло через воротник. – Ладно, подумаю об этом потом, а пока давайте пройдём в помещение? Мне жалко вашу шляпку.
Увлеченная рассказом Эллиса я поздно спохватилась – под мелким дождем успела намокнуть не только шляпка, но платье.
– Пройдёмте, – согласилась я. – И, надеюсь, у мистера Уолша найдется чай для гостей. Иначе одной простуженной графиней в Тайни Грин Халлоу станет больше.
Следует признать, что мистер Уолш в целом выглядел более побитым, чем Эллис. Не знаю, чья это была заслуга – детектива или Лайзо, так вовремя явившегося на помощь. Так или иначе, но лезть в драку снова инспектор не стал. Напротив, он сухо извинился перед Эллисом и сам предложил написать в Бромли – и таким образом взять вину за сгоревшие архивы целиком на себя. Детектив только отмахнулся от него и, вспомнив о моей просьбе, потребовал горячего чаю, и побольше.
В тот самый момент, когда напиток разливали по чашкам, а я с сомнением приглядывалась к солидному куску медовых сот, принесенных Уолшем в качестве единственного угощения, одна из дверей отворилась, и в комнату вошел доктор Брэдфорд. Как всегда, безупречный – от выглаженного костюма до строгой прически и загадочно поблескивающих очков.
– Какой приятный сюрприз, леди Виржиния, – тонко улыбнулся он. – О, и чай подоспел – а я, по обыкновению, страшно голоден после работы. Пойду вымою руки на улице… К слову, Эллис, завтра тебя ни в один приличный дом не пустят.
– Это еще почему? – подозрительно поинтересовался детектив.
– Впрочем, если леди Виржиния одолжит тебе свои белила, и ты замажешь гематому, то, возможно, какой-нибудь не слишком
