привередливый хозяин и смилостивится. Хотя от отёка глаз всё равно закроется, и ты этого не увидишь, – пожал он плечами и вышел.
Эллис кончиками пальцев дотронулся до припухлости под глазом, бормоча:
– Что, правда, так заметно? Вот ведь…
И все почему-то оглянулись на меня.
– Настоящие леди не пользуются белилами, – со всем возможным высокомерием заметила я. – Моя кожа от рождения аристократически бледная. Не верите – спросите доктора, что такое «наследственность».
Уолш закашлялся и подозрительно быстро заинтересовался мёдом.
Эллис рассмеялся:
– Значит, одалживать белила мне не у кого. Лайзо, ты можешь сделать что-нибудь с этим? – он вновь дотронулся до наливающегося густым цветом синяка и поморщился.
– Не знаю, – усмехнулся Лайзо и подпёр щеку рукой. – Погляжу вечером. Может, какие травки и остались. Можно и зашептать было б, если кое-кто это за мракобесие не держал.
– Ну, я-то не держу! – возмутился детектив.
– Не о тебе и речь ведётся…
Эллис, кажется, остался недоволен ответом и хотел что-то добавить, но тут вернулся доктор Брэдфорд, и беседа сама собою перетекла к предмету куда менее приятному, чем синяки – к результатам вскрытия.
Их можно было свести к одному предложению – Янко убил тот же изверг, что и Бесси Доусон.
– Состояние тела не позволяет говорить однозначно, однако предположу, что повреждения полностью идентичны, – говорил Натаниэлл Брэдфорд, методично разминая ложечкой медовые соты. – Отрезаны большие и безымянные пальцы на ногах, кисти рук, а органы, вероятно, также были удалены. Река тут не промерзает даже зимой, лёд время от времени вскрывается, но болотистая отмель скована льдом до поздней весны – она находится в тени холмов, там всегда прохладно, поэтому тело сохранилось неплохо. Только, боюсь, я не смогу ответить на вопрос, находилась ли жертва под воздействием морфия.
– Значит, тот же убийца… – протянул задумчиво Эллис. – Наверняка и остальные пропавшие – тоже его рук дело. Не хотелось бы вспоминать такое, конечно, но в моей практике уже был случай, когда жертвам отрезали определенные пальцы. Неприятный случай, надо сказать… Тогда это оказался религиозный фанатик – он совершал подношения древнему риттскому божеству смерти. Занятный культ, требует весьма специфических жертв… Надо бы запросить сведения о том деле из Бромли, но я знаю, как работают наши архивы. Ответ придет не раньше, чем через дюжину дней. А мне он нужен как можно скорее, – вздохнул детектив и вдруг просиял улыбкой. Мне от неё, правда, сделалось жутко. – Но я знаю, откуда получить нужные сведения. Пожалуй, давненько мы не навещали сэра Шилдса!
Я только вздохнула. Эти постоянные разъезды по соседям начали меня утомлять. Конечно, в Бромли приходилось вращаться в обществе постоянно – кофейня, ежемесячные чаепития у леди Вайтберри, прогулки с леди Клэймор, салоны и выставки, поэтические вечера, балы и званые ужины… Но ведь за город я уехала нарочно, чтобы отдохнуть от насыщенной светской жизни!
– Мистер Норманн, раз визит к сэру Шилдсу будет исключительно деловым, можно ли на сей раз обойтись без моей протекции?
Вряд ли бы Эллис согласился, но попытаться стоило.
– То есть вы хотите, чтобы я ехал один? – разочарованно протянул детектив. – Не самый лучший вариант… Я рассчитываю на вашу компанию. Шилдс искренне обрадовался знакомству с вами. К тому же если я приеду один, это станет явным намеком на то, что я его подозреваю, а если мы опять заявимся всей честной компанией – сойдёт за визит в гости. Более того, неплохо было бы прихватить с собой и мисс Тайлер. Кажется, она понравилась его сыну, не так ли?
– Энтони? – растерянно откликнулась я, вспоминая, как выглядел мальчишка. Почему-то лицо виделось бледным неясным пятном. Память хранила лишь смутные впечатления – свет, печаль, смирение. Прозрачно-голубое осеннее небо и робкая улыбка… – Да. Он говорил, что Эвани чем-то напоминает его покойную мать. Возможно, вы правы. Я сегодня же отошлю предупредительную записку для сэра Шилдса.
– Вот и славно, – широко улыбнулся Эллис. – Кстати, Уолш, замечательный мёд у вас! Не отломите ли мне ещё кусок сот – с собой, в дорогу? Я мог бы купить немного в деревне, но, сами понимаете, лишнего рейна у меня нет.
– Мёд? Для вас – всё, чего душа пожелает, – грустно ответил инспектор.
Я подавила смешок. Эллис неисправим.
Вечер прошёл спокойно, да и ночь, к счастью, тоже – никаких дурных снов и знаков. Эвани, как ни странно, живо заинтересовалась предстоящим визитом к сэру Шилдсу. «Тот мальчик, Энтони… – произнесла она и мечтательно улыбнулась. – Мне кажется, он особенный». Я же вспомнила странных слуг в доме профессора и только головой покачала. Интересно, есть ли в округе хоть кто-нибудь «не особенный»?
И не считают ли эксцентричной меня саму?
Лайзо опять пропадал у вдовы – с вечера, и поэтому к Шилдсу мы по уже сложившейся традиции отправились на лошадях. Поездка выдалась не из приятных – накрапывал мелкий дождь, ветер налетал порывами… Настоящая осень посреди лета! Подумать только, ведь недавно Бромли изнывал он небывалой жары…
Предупреждённый запиской, профессор отправил навстречу слуг во главе с тем странным существом в чёрном, в котором Эллис опознал девушку. С лошадьми ей помогал один из юношей, а второй, пониже ростом, исполнил обязанности дворецкого, проводив нас в гостиную. Там ожидал стол, накрытый по всем правилам для вечернего чая. Энтони по обыкновению сидел в своём чудовищном кресле у окна, а сэр Шилдс стоял рядом и вполголоса читал книгу. Судя по тому, с каким вниманием слушал его сын – весьма интересную.
– Леди! Мисс Эвани! – светло рассмеялся Энтони, едва мы переступили порог. – Отец, посмотри, они все же вернулись!
Мы обменялись приветствиями. Эвани была неподдельно рада увидеть мальчика и потому беспрестанно улыбалась, Шилдс несколько раз поблагодарил меня за визит, и даже Эллис был исключительно мил – умел же, когда хотел!
К чаю подавали имбирное печенье и тёплые вафли с клубничным джемом. Беседа текла неспешно и уютно – о местных восхитительных пейзажах, о переменчивой погоде и, разумеется, о политике – куда же без неё. Эллис непринужденно рассуждал о том, что в Парламенте-де обсуждают военные траты, а учреждение премии за вклад в развитие науки опять отодвигается. Потом заговорили о благотворительных фондах, о поощрении молодых учёных, не связанных с Университетом, Академией или одним из четырёх знаменитых колледжей. Затем – о том, что новых интересных работ что-то пока
