узнал, у нее был шанс поразить его самолюбие. Определенно, ей нравилась идея подразнить Ахматова, но сейчас она не получила ожидаемого удовольствия. На его лице не возникло и огорчения. Он любезно кивнул в знак приветствия ее спутнику, а затем наградил Софию пленительной улыбкой.
«Я нисколечко не верю в его равнодушие!– сомневаясь в своих ощущениях, подумала она.– Он, наверное, взбешен! А может быть, ему совершенно наплевать?»
Джейсон галантно вручил Мэдисон цветы и обнял ее за талию. София прощально кивнула Ахматову, стараясь не переусердствовать с поддельными эмоциями на своем лице, и нежно погладила руку Ларса.
– Удачного вам вечера!– пожелал Ахматов, внимательно окинув лицо Софии, и оставил ее наедине с молодым человеком.
Не оглядываясь, Алекс пошел на автомобильную парковку, а за спиной раздавался веселый смех Софии и другого мужчины. Ему стоило огромных усилий не показать своих истинных чувств. Раздражала сама мысль, что София могла предпочесть ему другого мужчину, что тот прикасался к ее губам и сегодня проведет с ней вечер. Алекс был смятен своим неожиданным сомнением в ее чувствах к нему. Ларс оказался привлекательным мужчиной, и Ахматов не мог не признать этого, и, вероятно, Софии было приятно в его компании. И, похоже, они были давно знакомы. Но смущало другое: она так настойчиво демонстрировала свое безразличие к нему самому, и вдруг проявила откровенный интерес к другому мужчине – в этом не было никакой логики. Однако найти объяснение поведению женщины всегда было сложным делом, и теперь Ахматов не находил его. Что-то подсказывало ему, что все это игра. Но откуда была эта неимоверная ревность, от которой сводило живот и закипала кровь?
***
Всю следующую неделю Ахматов был вне себя от ревности и от невозможности избавиться от навязчивых и противоречивых мыслей о Софии. Его самочувствие осложняло и то, что не удавалось найти ее в то время, как он оказывался свободным, а если находил, то она ловко уходила от разговора и не давала возможности все прояснить.
Он заметил, что она кардинально поменяла свой гардероб, стала носить такие вещи, которые вызывали более любопытные взгляды у мужчин и зависть у женщин: блузки и кофточки с глубоким вырезом, облегающие; узкие короткие юбки; джинсовую и кожаную одежду; яркие аксессуары, необычные украшения. От прежней девушки не осталось ничего, даже томительного аромата сирени, по которому он скучал. Но она еще больше нравилась ему. Он сходил с ума от ревности и желания обладать ею. А София вела себя так, словно его больше не существовало на свете. Она была вежлива, учтива, потрясающе обворожительна, но равнодушна. Любая его попытка завладеть ее вниманием или найти способ остаться с ней наедине тут же пресекались ею. Из гордости он не мог позволить себе настаивать, а приказать – не имел права. Даже помощь Андерсона была неэффективна: София была неприступна, как крепость, и проявляла необыкновенную силу воли. Справляясь о поведении девушки у Майка, Алекс обнаруживал, что та часто отсутствует дома по вечерам или часто находится в компании известного ему мужчины – Джейсона Ларса. Тот провожал ее домой, ужинал у нее и уводил из дома. Но куда?!
Ахматов был в растерянности. От смутных, беспокойных мыслей в голове он не мог вернуть себе прежнюю рассудительность и способность принимать какие бы то ни было решения, словно вся его мощь как агента и как мужчины зависела только от одного человека на всем белом свете – от девчонки с невыносимыми глазами. Алекс чувствовал себя глупо, корил себя за слабость к девушке, пытался взять себя в руки, но при очередной встрече с ней терял весь свой настрой и думал только том, как выйти на откровенный разговор. На его звонки она тоже не реагировала – блокировала его вызов. Он мог бы приехать к ней домой и заставить ее выслушать его, но она и так с большим трудом откровенничала с ним, а при камерах и прослушках могла позволить себе только острить и дерзить. Да и не мог он караулить ее у дома, когда она вернется со свидания с Ларсом, – чувство гордости не позволяло. Ему оставалось только наблюдать, как каждый день другой мужчина забирает его женщину и везет в неизвестном направлении, и надеяться, что эти встречи не закончатся чем-то серьезным.
Через Элен Ахматов узнал, что София занята дизайном и интерьером собственной квартиры и, каково было его удивление, когда сестра не стала откровенничать с ним об отношениях с Софией. Он пытался и так и сяк выяснить у Элен, кто этот Ларс и насколько серьезны отношения между ним и Софией, но сестра принципиально отказалась говорить об этом с девушкой. Он проверил Ларса по базам данных через АМБ, но ничего подозрительно не выяснил, кроме того, что это был вполне достойный соперник ему. Помощи было ждать не от кого, и тогда Ахматов принял простое решение – поговорить с Брэдом Кроу.
Алекс встретился с Кроу в их бистро на углу Юнион и Десятой улиц и за обычным обедом выведал о знакомстве Софии с Ларсом. То, что рассказал ему Брэд, было как освобождение от пут. Ахматов только мысленно посмеялся над собой за наивность и бурное воображение, называя себя глупцом. Он понял, какую игру затеяла София.
И уже со следующего дня Ахматова словно подменили.
София была в недоумении. Алекс не оставлял ее в покое больше недели и вдруг прекратил все попытки обратить на себя ее внимание. Где-то глубоко в душе возник страх, что он понял, что им не быть вместе, но София усилием воли запретила себе копаться в тайниках души и твердо следовала новому ритму жизни.
Через несколько дней София сообщила Джейсону, что он может больше не приезжать и, наконец, отдать все свое внимания Милинде.
Отделка, декор и обстановка квартиры Софии была окончена. И когда девушка осталась совсем одна, в своей новой квартире она ощутила горечь от всего того, что затеяла. Новая мебель, модный текстиль, современные аксессуары, картины, подаренные Элен, измененное пространство, цвет стен – одно гармонировало с другим, было комфортно и уютно, но не радовало сердце. Она сменила внешнюю картинку, а в душе все еще царил хаос. Осознание последствий своего поведения с Ахматовым дало о себе знать, выплеснувшись горькими слезами в новую подушку. Но София гордо не желала признавать свое поражение. Она не привыкла сожалеть о содеянном и вновь взяла себя в руки, и намерилась продолжать свой крестовый поход – уничтожить все следы Александра Ахматова в душе. София
