спрос на рабочую силу и повышается заработная плата. В свою очередь, повышенная заработная плата увеличивает приток рабочих в данную отрасль производства; он будет продолжаться до тех пор, пока последняя не будет насыщена рабочей силой, и заработная плата не понизится в течение продолжительного времени до своего прежнего среднего уровня или даже ниже его, если этот приток был слишком велик. В результате прилив рабочих в эту отрасль производства не только прекращается, но даже сменяется отливом. В таких случаях буржуазный экономист принимает очевидное за сущее, т. е. он воображает, будто бы ему удалось наблюдать «где и каким образом» при повышении заработной платы происходит абсолютное увеличение числа рабочих, а при наличии последнего – понижение заработной платы. В действительности же он наблюдает лишь локальное (местное) колебание, происходящее на рынке рабочей силы, связанном с данной отраслью производства, а следовательно, лишь распределение рабочего населения между различными отраслями последнего как сферами приложения капитала в зависимости от его изменяющихся потребностей.
В этой связи надо иметь в виду, что промышленная резервная армия, или относительное перенаселение, в периоды застоя или даже среднего оживления оказывает сильное давление на активную рабочую армию и всячески сдерживает ее требования в период перепроизводства (кризиса) и пароксизмов (лихорадочной деятельности). Поэтому относительное перенаселение есть тот фон, на котором происходит движение закона спроса и предложения рабочей силы (труда). Более того, оно втискивает действие этого закона в границы, абсолютно согласующиеся с жаждой эксплуатации и стремлением к господству, присущими капиталу.
По словам К. Маркса, здесь вполне уместно возвратиться к одному из великих деяний, совершенных экономической апологетикой. Напомним, если благодаря внедрению новых машин в производственный процесс или широкому распространению старых машин в рамках данного процесса часть переменного капитала превращается в постоянный, то такую операцию, «связывающую» эти виды капитала и тем самым «высвобождающую» избыточных рабочих, то буржуазный экономист-апологет истолковывает ее таким образом, будто бы она, наоборот, высвобождает капитал для новых рабочих. Но только теперь есть возможность в полной мере оценить это циничное бесстыдство апологета.
В действительности высвобождаются не только рабочие, непосредственно вытесняемые машиной, но и контингент их заместителей и даже тот добавочный контингент, который регулярно вовлекался бы в процесс производства при обычном расширении предприятия на его старом техническим базисе. В результате все они теперь «высвобождаются», причем каждый новый капитал, вкладываемый в подобное предприятие, может располагать ими. Но привлечет ли он именно этих рабочих или других, принципиального значения не имеет, ибо и в том и в другом случае это привлечение не окажет никакого влияния на общий спрос на рабочую силу, который здесь будет равен нулю. Дело в том, что пока этого нового капитала будет достаточно только на то, чтобы освободить рынок труда от того количества рабочих, какое выброшено на этот рынок машинами. Если данный капитал привлекает меньшее число рабочих, то количество их избыточной части возрастает; напротив, если он дает занятие большему числу рабочих, то общий спрос на рабочую силу (труд) возрастает на величину, равную разности между числом занятых и «высвобожденных» рабочих. Таким образом, то увеличение спроса на рабочую силу (труд), которое вообще могли бы вызвать ищущие прибыльного применения добавочные капиталы, во всяком случае нейтрализуется в той самой мере, в какой оно покрывается рабочими, выброшенными машинами на улицу.
Резюмируя вышеизложенное, К. Маркс сделал следующие выводы. Во-первых, сам механизм капиталистического производства создает условия для того, чтобы абсолютное увеличение капитала не сопровождалось соответствующим увеличением общего спроса на рабочую силу (труд); именно это обстоятельство апологет называет компенсацией за нищету, страдания и возможную гибель вытесненных рабочих в тот переходный период, когда их выбрасывают в ряды промышленной резервной армии! Во-вторых, спрос на рабочую силу отнюдь не тождественен размеру увеличения капитала, а ее предложение не тождественно массе увеличения рабочего класса, так что здесь нет никакого взаимного влияния двух противоположных сил, независимых друг от друга. В-третьих, капитал действует одновременно противоречивым образом, ибо его накопление, с одной стороны, увеличивает спрос на рабочую силу, а с другой стороны, увеличивает предложение рабочей силы посредством «высвобождения» избыточных рабочих в состав незанятых, давление которых принуждает в то же время занятых расходовать большее количество труда и, таким образом, делает предложение последнего до известной степени независимым от предложения рабочей силы; поэтому действие закона и предложения ее завершает деспотизм капитала. В-четвертых, когда рабочие раскрывают тайну того, каким образом могло случиться, что чем больше они работают, чем больше производят чужого богатства и чем больше возрастает производительная сила их труда, тем более ненадежным становится для них даже возможность их функционирования в качестве средства увеличения капитала; когда они открывают, что степень интенсивности конкуренции между ними сами всецело зависит от давления относительного перенаселения; когда они ввиду этого стараются посредством профессиональных союзов и т. д. организовать планомерное взаимодействие между занятыми и незанятыми, чтобы уничтожить или смягчить разрушительные для их класса следствия этого естественного закона капиталистического производства, – тогда капитал и его сикофант, экономист, поднимают вопль о нарушении «вечного» и, так сказать, «священного» закона спроса и предложения. Ведь всякая связь между занятыми и незанятыми нарушает «чистое» действие этого закона. А с другой стороны, если, например, в колониях неблагоприятные обстоятельства препятствуют созданию промышленной резервной армии, а вместе с нею и абсолютной зависимости рабочего класса от класса капиталистов, то капитал и его апологет возмущаются против «священного» закона спроса и предложения и стараются помешать его действию посредством принудительных мер[986].
Завершая рассмотрение данного вопроса, остановимся на пресловутой «теории» народонаселения английского священника и маститого плагиатора в области политической экономии Т. Мальтуса. Он изложил ее в своей книге «Опыт о законе народонаселения», вышедшей в свет в 1798 году.
Согласно Т. Мальтусу, «задача настоящей книги заключается преимущественно в исследовании последствий великого и тесно связанного с человеческой природой закона, действовавшего неизменно и со времени происхождения обществ, но, несмотря на это, мало обращавшего на себя внимание тех людей, которые занимались вопросами, имевшими ближайшее отношение к этому закону. В сущности многие признавали и подтверждали факты, в которых проявляется действие этого закона, но никто не замечал естественной и необходимой связи между самим законом и некоторыми важнейшими его последствиями, несмотря на то, что в числе этих последствий должны были бы обратить на себя внимание такие явления, как пороки, несчастья и то весьма неравномерное распределение благ природы, исправление которого всегда составляло задачу людей доброжелательных и просвещенных»[987].
Объявив, таким образом, себя первооткрывателем важнейших последствий данного «закона», автор указывал, что сущность последнего «состоит в проявляющемся во всех живых существах постоянном
