С другой стороны возвышались монументальные скалы с плоскими, будто срезанными мощным лазером, вершинами. Их отвесные склоны кое-где поросли зарослями чахлого кустарника, но в основном краснели вызывающей наготой изъеденного дождями и ветрами известняка.
Где-то там, почти на самом вверху, с камня на камень прыгал горный козёл. Будто почувствовав обращённое на себя внимание, он повернул бородатую голову на шум и с высокомерным презрением посмотрел на ползущую где-то далеко под копытами неуклюжую штуковину, не способную прыгать и карабкаться так же ловко по склонам, как он.
Встретившись глазами с этим тупым животным, Эмануэль вспылил.
Козёл был очень уж похож на Андре, товарища-одногодку, с которым наследник рос вместе. Сразу начали приходить в голову мысли о том, что скажут сверстники, если узнают… И показалось, что это уже слишком.
— Дядя! Я вызову капитана и попрошу, чтобы он нас забрал. Мне надоело!
Мужчина в шляпе поёрзал на жёсткой деревянной скамейке, скривился, пошевелил торчащей изо рта сигарой, выпустил облако терпкого табачного дыма прямо в лицо наследнику и всё таки соизволил ответить.
— Капитан сюда не полетит. Не ной. Скоро доедем.
— Скоро? Да нам ещё ползти и ползти! И от тебя дыма как от того чайника-переростка, который нас вперёд и тащит! Хватит уже коптить!
— Хочу — и буду. Успокойся.
— Не успокоюсь. Объясни мне хотя бы, зачем? Чего ради? Ещё и весь этот маскарад!
Молодой человек с презрением взял двумя пальцами ткань грубой хлопчатобумажной рубашки, которая была на нём надета, и оттянул её в сторону. Перевёл взгляд вниз, на ещё более грубые штаны. И на сапоги без встроенного климат-контроля, в которых было сейчас невыразимо жарко и неудобно.
— Так надо.
— Что — так надо?
— Раньше сюда нельзя было прилететь, — поняв, что племянник не отстанет, дядя вздохнул и всё-таки начал объяснять. — Только приехать — вот как мы сейчас. Этот путь проделал когда-то и твой отец, и я…
— Ну и что с того? Неужели из-за того, что вы когда-то здесь ездили, я должен терпеть то же самое? Всё поменялось! Я говорил с нашими, кто уже побывал тут. Всё просто! Прилетели, настреляли, улетели! И никаких проблем. Дел на пару часов, и можно возвращаться.
Дядя снова недовольно пыхнул дымом. И вновь ответил только после паузы.
— Тебе слишком легко всё даётся. Ты изнежен и привык жить на готовеньком. Поработай хотя бы тут!
— Какой смысл такой бесполезной работы? Уж лучше тренировки, да хоть бы даже занятия по теории!
— Так ты и на тренировках всё делаешь спустя рукава. А теорию списываешь.
— Ну и что с того? Все так делают!
— Вот попробуешь по-другому.
— Дядя…
— Не старайся. Я всё сказал. Менять ничего не буду.
— Я расскажу отцу…
— На здоровье. Он в курсе.
— Ладно. Но хотя бы объясни, зачем ты забрал у меня коммуникатор? Я даже не могу ролики полистать! Чем мне заниматься-то ещё, пока едем?
— Сиди, смотри в окно.
— Ну дядя! Верни коммуникатор! Или давай капитана вызовем…
— Ты меня достал! Заткнись!
Мужчина не выдержал и рыкнул на племянника. Тот понял, что перешёл черту, и всё-таки решил смириться. Временно. Потому что в гневе дядя страшен, и лучше его до грани не доводить. Может сделать что-нибудь плохое, о чём придётся потом жалеть.
Ничего. Когда Эмануэль вырастет, наберёт Силу, займёт достойное место в семье — он покажет этому самоуверенному старикану! Заставит его сполна отплатить за всё!
Улыбнувшись приятным мыслям, наследник отвернулся от хмурящегося родственника и остановил взгляд на сидящих наискосок от них местных девушках, в смешных длинных платьях, шляпках и даже перчатках — и это при такой-то жаре! В таких излишне пышных и несовременных нарядах они выглядели не менее архаично, чем деревянные скамьи и дощатая обивка вагона.
Хотя одна, как показалось Эмануэлю, была очень даже ничего. Биологическим возрастом заметно его старше, но это не проблема. Зато — красивая на лицо, голубоглазая, со свежей, чистой кожей, смешливая и живая. Приодеть бы её… Или, вернее, подраздеть, избавить ото всей этой избыточной обёртки, под которой даже ноги-то толком не разглядеть… И вышла бы конфетка ничуть не хуже служанки Жаклин, которую отец подарил Эмануэлю, чтобы тот стал мужчиной.
Жаклин тоже была собой хороша, а также вынослива, услужлива и послушна, но наследнику уже давным-давно надоела. Кажется, он перепробовал с нею вообще всё, что только можно вообразить, и что только могла подсказать хранящая бесконечное множество вариантов глобальная информационная сеть. Несмотря на все ухищрения красивая живая игрушка, ставшая привычной до последнего стона, уже тысячу лет как наскучила… Хотелось чего-то нового, необычного.
И это даже безотносительно красотки Аннет из дружественного рода, на которую Эмануэль постоянно заглядывался — и которую было нельзя, потому что политика. Вторую дочь в семье родители планировали выдать за наследника рода Рошфоров, с которыми Галлоны после нескольких кровавых войн стремились поддерживать нормальные добрососедские отношения, из-за чего Эммануэлю не светило в этой истории вообще ничего хорошего. Он как-то попросил отца решить вопрос, но получил от того внезапный и категоричный, очень непривычный отказ. Впоследствии все попытки заговорить на эту тему вновь обрывались сразу же…
Вот наследник и размышлял. Раз с Жаклин уже не так интересно, а с желанной Аннет никакого прогресса нет и не предвидится — так может, пришла пора выпросить себе заслуженный подарок, новую игрушку? Тем более, можно вспомнить того же младшего Рошфора. Ему родители обеспечили целый гарем из нескольких десятков наложниц, и парень часто хвастался своими очередными подвигами в постели, заставляя остальных немало завидовать товарищу.
Решив, что так тому и быть, Эмануэль хотел уже было обратиться с просьбой к дяде… Но взглянул на грозно сдвинутые брови родственника, на его направленный куда-то вдаль взгляд, и передумал. Пожалуй, стоит обождать чуть-чуть, пока успокоится. Местная красотка никуда не денется. Скрутить её и затолкать в челнок — дело пары минут. Люди у Галлонов вышколенные, опытные, получив приказ — провернут и не такое. Главное, чтобы его отдали, этот приказ.
Тем временем, мучительно медленный поезд незаметно дотащился до станции назначения. Паровоз, опять обдав всё вокруг клубами пара, затормозил возле убогой низкой платформы, на окраине не менее убогого крохотного городка. Тут даже дома все были не выше двух-трёх этажей, из брёвен и досок. И ни одного небоскрёба!
— Пошли! — дядя встал со скамьи и властно махнул рукой, приглашая проследовать за ним.
Телохранители привычно растолкали пассажиров, расчистили проход, и как только двое теней сошли на платформу — тут же взяли их в «коробочку».
Матово-чёрные бронескафандры и опасно поблескивающие раструбы гипербластеров совершенно не вписывались в окружающую реальность. Вокруг не было никого с таким же продвинутым снаряжением.
И местные, все в своих примитивных кожаных и тканевых одеждах, вооружённые в лучшем случае огнестрельными короткими огрызками, косились на пришельцев не скрывая любопытства. Это раздражало. Совсем не пуганый тут народ!
Обернувшись назад, Эмануэль успел заметить, как следом за ними покинула поезд и та, голубоглазая, которая волокла за собой тяжеленный с виду чемодан. Наследник приосанился, принял важный вид — но эта дура, кажется, даже не заметила его. Всё внимание девушки было сосредоточено на чемодане, а когда она оторвалась от своего занятия, то только мазнула взглядом по бойцам охраны и по экипировке, даже не заметив самого главного — охраняемых персон между ними, вернее — одной из них.
Эмануэль разозлился и демонстративно отвернулся. Ничего, придёт время, и он ещё спросит с зазнавшейся девки за это пренебрежение сполна. Просто — позже.
Тем более, дядя решительно зашагал наискосок через вокзальную площадь — с таким видом, будто делал это множество раз и отлично знал, куда идти. Пришлось поспешить, чтобы не отставать от него.
