лет через пять, если жив останешься, предложат опричный штрафбат с вечным контрактом — побежишь как миленький. Хотя что это я тебя обнадеживаю, в самом деле. Незаконное колдовство — это вообще-то кол.
Борхес ненадолго замолкает, чтобы маг как следует проникся своими блестящими перспективами, потом зевает и говорит небрежно:
— Ну или есть еще вариант — сажаем тебя на ближайший рейс, хоть в Японию, хоть к Морготу в пекло — и больше ты на Сахалин ни ногой. Даже не смотришь в сторону нашей Кочки.
— Да-да, пожалуйста, клянусь, я больше никогда! — сбивчиво лепечет маг. — Моргот попутал, я уеду, и вы не услышите обо мне!
— А ты не меня проси. Ты вон ее проси, — Борхес небрежно кивает на меня. — Ее ты обидел, ей и решать, что мы с тобой сделаем. Может, предложишь компенсацию, которая ее устроит. Я бы на твоем месте наизнанку вывернулся, чтоб ей потрафить.
Борхес с грохотом отодвигает стул и неторопливо выходит. Оторопело смотрю на закрывшуюся за ним дверь. С чего он вдруг такой добрый, будто и правда мой дядюшка? Черт, башка-то как трещит, спасибо милому другу Ленни… Так, наверное, Борхесу нет никакого интереса реально заводить дело по этой контрабанде. Два пакета — масштаб для портового города смехотворный, наград и чинов на расследовании такого преступления века не получишь. А вот нашу милую маленькую схемку можно и засветить ненароком. Борхес сто пудов имеет долю с фармкомбината, да и просто за родной город болеет, хочет, чтобы суперлекарство в нем не переводилось. Так что мага этого Борхес реально намерен попросту депортировать пинком под волшебный зад. А если перед этим с придурка удастся срубить компенсацию для внештатной сотрудницы, то и замечательно.
— Послушай, ну прости, сам не знаю, как меня так занесло, — маг неловко складывает в умоляющем жесте скованные наручниками руки. — У меня при себе три тысячи денег наличностью и еще на счету… не помню… тысяча с чем-то. Все отдам, до последней деньги. Кольца возьми, медальоны, кожаный плащ почти новый…
— Ага, два портсигара, две кинокамеры, куртки замшевые, две.
Маг умоляюще ловит мой взгляд:
— Меня вот Себастьян зовут, по-вашему — Сева, не Перейра, конечно, но правда Себастьян. А тебя как зовут?
— Прости, не настроена на знакомство. Недавно тебя не волновало мое имя. А меня теперь совершенно не волнует твое, представляешь?
Запоздало накатывает дежавю. Меня ведь однажды уже избивал мужчина, от которого я никак не могла защититься. В прошлой жизни — моей, не Сто Тринадцатой, с ней-то как раз такого не бывало.
Пальцы сами поудобнее перехватывают дубинку. Где там у человека болевые точки? Не важно, опытным путем найду.
Себастьян закрывает лицо скованными руками.
Нет, к черту. Я не такая, как он. Но, пожалуй, показывать это пока рано. Дружелюбно ухмыляюсь:
— Представляешь, дубинку-то мне выдали, а вот вазелин зажилили. Ужас до чего эти менты скупые, а? В глаза смотреть! Вот так. Что ты там говорил про «поганых мутантов вроде меня»? Выкладывай все, что об этом знаешь!
— Об этом на кафедре у меня судачили! — радостно тараторит маг. — В университете Мальмё. Кафедра биохимии аномалий. Сам-то я не застал, это лет за тридцать до меня было, а профессура до сих пор любит эльфу тому косточки перемывать! Как его… сейчас-сейчас вспомню, не сердись… Каэльфиарон, вот!
Каэльфиарон… звучит знакомо. Кажется, так обращались к тренеру Кею.
— И чем же этот эльдар так запомнился на кафедре?
— Его как раз идея была о вживлении гена теневой плесени низш… снага! Носился с ней как с писаной торбой! Доказывал совместимость, перспективы просчитывал! Выход за пределы представлений о возможном, взаимодействие с аномалией на принципиально новом уровне, создание сверхрасы! Кафедра, естественно, проект раз за разом отклоняла — неэтично ставить опыты на разумных, да и дорого очень. В итоге какой-то доцент с уруковой кровью этого Каэльфиарона на дуэль вызвал. Кто победил, я так и не понял, разное говорили, похоже, никто не знает толком… Скандал замяли кое-как, ну и вышибли Каэльфиарона из универа с волчьим билетом. Я как увидел, что ты в тень пыталась спрятаться, сразу о том проекте и вспомнил.
Трогательно — урук заступился за снага… Наши расы хоть и не особо ладят между собой, а от одного корня происходят и вполне могут навалять друг за друга всяким там эльдарам, возомнившим себя создателями сверхрас из низшего материала…
Медленно говорю, глядя Себастьяну в глаза:
— Значит, старую университетскую сплетню вот так ни с чего вдруг вспомнил? О том, что было за тридцать лет до тебя? А ты мне точно все рассказываешь? Я-то уже настроилась попросить, чтобы тебя отпустили…
Себастьян испуганно косится в сторону. Дядя Борхес орет через стенку:
— Темнит он, точно тебе говорю! Сейчас пришлю кого-нибудь протокол оформлять!
Старый хрыч подслушивает. Ну кто бы сомневался.
— Сам-то я таких, как ты, не видел! — испуганно частит Себастьян. — Но слышал, что они появились! И не я один! Уже полгода как говорят! Что у них еще какие-то номера выбиты на… ну… на ягодицах, в общем.
Ничего не на ягодицах! Пониже сантиметров на семь. Но мои шорты татуировку полностью закрывают. Себастьян не мог ее видеть.
— Был промысловик один с Камчатки, Пузырь… Так он прямо загорелся идеей раздобыть себе на промысел такого мутанта.
Перебиваю:
— Что там еще за промысел?
— Тягу из Хтони добывают. Обычно рабы, и расход большой — даже снага от рейдов в Хтонь за месяц выгорают, если раньше на зуб твари какой-нибудь не попадутся. Вот Пузырь и мечтал завести теневого мутанта — это же круче, чем нулевка, это сырье само прямо в бочки потечет…
Хмурюсь. Нулевка — это вроде разумный с полным иммунитетом к магии и к воздействию Хтони тоже. Повезло же кому-то — никакой вольный маг не скрутит. Жаль, не мне. И в чем же это мы еще круче?
Спрашивать не приходится — перепуганный Себастьян болтает без умолку:
— Пузырь так мыслил, что раз эти теневики происходят от Хтони, то как-то с Хтонью договорятся, чтобы она сама тягу поставляла. Пузырь так хотел этого мутанта заполучить, что даже световую клетку заказал!
Передергиваю плечами. Световая клетка — это уже звучит омерзительно. То-то Себастьян был в курсе, что против меня эффективно работает яркий свет…
— Да не тебе ли ту клетку и заказали?
— Клянусь, я
