два, и это как минимум…
Прислушиваюсь к себе: звенящее какое-то счастье — и опустошенность. Ощущения такие, будто у меня долгое время в ботинках копился песок, а сейчас я наконец-то его вытряхнула. В бытность человеком я относилась к этому иначе, тогда был важен не секс сам по себе, а отношения, эмоции… У снага это по-другому. Потребность тела. Не больше. Но и, черт возьми, не меньше.
Серый утренний свет наполняет комнату через мутное оконное стекло, безжалостно демонстрируя убогие выцветшие обои и колченогую мебель. Алик с довольной улыбкой наблюдает, как я натягиваю шорты и майку. У него потрясающий рельеф мышц — в нашем деле ни грамма лишнего жира заводить нельзя. Длинная шея, чувствительные нервные пальцы, умопомрачительная ямочка между ключицами… На правой лопатке — грубый старый шрам; Алику стреляли в спину — а кому не стреляли в спину? Спать в его постели — это куда больше близости, чем то, к чему я сейчас готова.
— Спасибо, не хочу пончиков. Давай не будем делать это сложным. Пока-пока, Аладдин.
На улице с удовольствием подставляю лицо влажному утреннему ветру. Дует с моря, пахнет йодом, на губах остается вкус соли. Не взяла у Алика телефон… Ничего, Ленни найдет, если понадобится. Но ведь не понадобится же… Хотя… Нет, не хочу об этом думать.
Не хочу думать ни о чем.
Глава 12
Теперь это наша битва
Мы валяемся на расстеленных на полу одеялах. Мадам Кляушвиц уехала навестить одну из дочерей — а то не слишком ли она расслабилась где-то там без порции живительной материнской заботы? Так что теперь расслабляемся мы. Столы мои гениальные соседи завалили своим барахлом, и теперь проще жрать прямо на полу, чем разгребать бардак…
А жрем мы не суп или жаркое, а настоящую пиццу из доставки! Я чуть не поседела, пока объясняла по телефону ресторану неаполитанской кухни саму концепцию доставки. Они раз пять переспросили: «Точно вы хотите, чтобы мы привезли вам домой? Именно пиццу? А вы понимаете, сколько это будет стоить?» Стоило это, действительно, каких-то страшных денег, ну да я же теперь богатенький буратино. Что поделать, пробило вот так на ностальгию по дому…
Хотелось еще кока-колы, но здесь ее нет. Здесь, кстати, и Америки-то толком нет, так, вольные поселения на континенте. Джинсы каким-то чудом все-таки есть, а глобальных корпораций нет. Наверно, мир от этого только выиграл, и все-таки колы хочется иногда до визга. Приноровилась кое-как обходиться квасом «Никольский» — почти такая же химозная дрянь. Какие ни есть, а все ж вайбы дома.
Как бы здесь ни было интересно и весело, я все-таки скучаю по дому и больше всего — по родителям. У мамы уже должен быть день рожденья — отмечает ли она в этом году? Отец планировал ремонт на даче, все строительные рынки объездил, каждую доску перещупал — все это пошло в дело или так и лежит в сарае? Нашли родители в себе силы жить дальше или… Как же мне надо сейчас быть с ними! Может, раз мне дали шанс измениться, то дадут и возможность вернуться? Но все ли я делаю для этого? Не слишком ли расслабленно я тут живу?
Сергей, заглянувшая на огонек, сначала стеснялась и сидела на стуле, держа спину прямо, но потом плюнула на манеры и тоже развалилась на одеяле. Сегодня она пришла в джинсах и ковбойке — никаких пуританских платьев. Сказала, айну в своих холмах живут запросто, без церемоний, и мадам Кляушвиц изрядно ее смутила аристократическим приемом с парадным сервизом.
Ленни набрался окаянства и спросил, почему девушку так странно зовут. Оказалось, дедом Сергей был человек. Шахтер из Углегорска полюбил юную айну и ушел за ней в холмы. Община сперва не слишком тепло приняла нового родственника: Сергей совершенно не чувствовал породу. Однако скоро выяснилось, что он превосходно умеет готовить эти странные бесполезные продукты, которыми русские взяли моду расплачиваться: пшеничную муку и сахар. Скоро айну и вспомнить не могли, как жили раньше без хлеба и пирогов. Полвека Сергей занимал должность общинного повара, а потом случилась беда — человек рано и быстро состарился. Уже на восьмом десятке он едва ходил, а на девятом и вовсе перестал вставать с постели. Вызванный из Холмска вопреки всем обычаям человечий доктор только развел руками — мол, чего вы хотите, возраст… Айну остались в недоумении: они-то столетний юбилей праздновали как начало лучшей поры жизни. По счастью, дочь Сергея успела родить дитя, которое должно было унаследовать его имя — не увидеть названного в честь тебя потомка считалось крайне дурной приметой. Человек пытался возражать, но в последние годы разум его затуманился, потому дочь почтительно выслушала отца и нарекла дитя как положено. Айну не делили имена на мужские и женские.
Что что-то не так, Сергей поняла, только когда приехала в Южно-Сахалинск поступать в университет. Все, с кем она знакомилась, смотрели на нее странно и переспрашивали имя несколько раз, а подслеповатый комендант выделил ей койку в мужском общежитии. Однако сменить имя или взять прозвище означало бы оскорбить предка. Потому скоро всем пришлось привыкнуть, что симпатичную круглолицую айну с пышными формами зовут Сергей. Разумные привыкают и не к такому.
Мы тоже пообещали привыкнуть. Действительно, разумные привыкают ко всему. Привыкла же я быть мелкой уродливой снага, которую готовили в особые агенты, но вместо выполнения секретных миссий я валяюсь на одеяле и жру пиццу в компании эльфийки, кхазада и айну.
Однако большая ошибка — думать, что мир наконец-то стал прост и понятен, а день сегодняшний не таит сюрпризов. Едва я начинаю открывать последнюю коробку с пиццей (все уже обожрались, но пицца — дело такое, всегда можно съесть еще кусочек) — с улицы доносится скрежещущий вой сирены. Надо же, а я думала, что эти рупоры на фонарных столбах просто для красоты развешаны…
— Подданные, сохраняйте спокойствие! Повторяю: сохраняйте спокойствие! — рявкает динамик таким тоном, от которого даже самые нордические граждане немедленно испытывают неодолимое желание бегать кругами, издавая панические вопли. — Произошла активация северной Поронайской аномалии! Замечены отдельные объекты как на восточных, так и на западных окраинах города! Опричный спецназ уже направлен на места активации! Ситуация под контролем! Сохраняйте спокойствие! Всему муниципальному персоналу занять места согласно аварийному расписанию! Остальным подданным оставаться в домах! Подданным, имеющим лицензии на оружие, немедленно вооружиться! Сохраняйте спокойствие!
— Это я — муниципальный персонал! — подхватывается Сергей. — Мне
