Ведь это что получается? Царь отправил Дмитрия Алексеевича под домашний арест в Красноярское княжество, и там внезапно случился обвал. Конечно же, это похоже всего лишь на случайность, стечение обстоятельств, черную полосу невезения.
Но Руслан Александрович давно жил на свете, и в такие совпадения уже не верил. Нет, если и случилась катастрофа на производстве Романовых — за этим кто-то стоит, даже не обязательно государь, хватит и без монарха горячих на расправу идиотов.
Они даже могут действовать из лучших побуждений. Дмитрий Алексеевич Романов очень высоко взлетел, оброс влиянием, фактически вывел свою семью в ранг великих князей, и только отмена такого титула не давала Романовым его получить. И вот, решил проявить норов, не послушался приказа Михаила II. А учитывая его способности и силу, это крайне опасный молодой князь.
Примерно так рассуждал бы сам князь Демидов, если бы речь шла не о его внуке. А значит, и остальные благородные семьи Русского царства могут дойти до мысли, что князя Красноярского нужно проучить и приструнить.
Так что враг есть, и его нужно будет найти.
— Святослав, дай команду — с княгини Красноярской глаз не спускать, — заговорил князь Демидов жестким голосом. — Пусть Василиса передаст самой Виктории Львовне, что это мое распоряжение. Нужно усилить охрану княгини Романовой, пусть стягивают все возможные силы.
Волков усмехнулся в ответ.
— Не сомневайтесь, Руслан Александрович, все сделаем в лучшем виде, — заверил он. — Мы не допустим, чтобы с головы Виктории Львовны хоть волос упал.
Князь Демидов первым положил трубку.
Однако врага, который это устроил, нужно найти и успеть захватить до того, как станет поздно. И для этого нужно было заручиться поддержкой Алексея Александровича. Романов сейчас уже наверняка не спит.
— Здравствуй, Алексей, — произнес Руслан Александрович, когда глава рода Романовых поднял трубку. — Я уже знаю о проблеме. И думаю, за обвалами кто-то стоит.
Князь Казанский ответил ровным спокойным тоном.
— Уже ищу, князь, — произнес он. — Но пока никаких следов.
— Полагаю, потому что ищешь не там, — усмехнулся князь Демидов. — У тебя сейчас Сергей в Москве? Пусть посмотрит, кто там в высших кругах решил половить рыбку в мутной воде. Я сейчас тоже в Кремль полечу. Кто бы это ни был, надо поймать эту тварь за руку. За покушение на моего внука никому пощады не будет.
— Я стягиваю людей на шахту и в резиденцию, — поделился Алексей Александрович. — Возьмут Викторию под плотный контроль. У меня там еще и дочь.
— В особняке есть отряд Волковых, они уже переходят в осадный режим, — сообщил князь Демидов. — Так что за невестку не беспокойся, к тому же там у Димы «Роя» хватит, чтобы только роботами какую-нибудь Польшу захватить.
— Будем надеяться, что они не понадобятся, Красноярск — не шахта, к нему так просто незамеченным не подберешься, — произнес князь Казанский. — Будем держать друг друга в курсе.
Он положил трубку, а князь Уральский посмотрел на смятую постель, с которой его согнал неожиданный звонок. В том, что с самим Дмитрием Алексеевичем все будет в порядке, Руслан Александрович не сомневался.
Завалить Демидова под горой? Это то же самое, что пытаться утопить рыбу.
А вот найти того, кто решился пойти против внука, против наследника Демидовых, следовало как можно скорее. И Руслан Александрович была намерен не просто разыскать эту мразь, но и лично потребовать от нее ответа.
Покушение на члена семьи тайного совета — опасное дело. И стоит поднять шумиху, даже Михаил II будет вынужден разрешить поединок чести.
Пускай сам князь Красноярский, находясь под домашним арестом, не имеет права явиться в Москву на этот поединок. У него есть любимый дедушка, который за своего гениального внука голыми руками растерзает любого врага.
Достаточно Дмитрий Алексеевич делал для своей родни. Пришло время родне показать, что она достойна такого отношения.
Глава 22
Красноярское княжество, шахта тридцать шесть рода Романовых. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.
Магическое восстановление проходило штатно — быстро и без проблем. С каждым вдохом сила наполняла мой разум. Однако пострадавший от такого напряжения организм столь легко не восстановишь. И это мне, откровенно говоря, повезло, что сосуды лопались не в мозгу.
Привалившись спиной к стене купола, я переводил дыхание, понемногу анализируя лежащий дальше завал. Ящики с наноботами лежали там же, где я их и оставил. Единственное, что изменилось — я больше не поддерживал их в воздухе, и чемоданы стояли на полу, дожидаясь своего часа.
Я мог бы истратить наномашины на себя, восстановить повреждения, но это было бы глупо. Наноботы отрежут мне доступ к дару, и камни, сейчас лежащие на силовом куполе, размозжат мне голову.
А потому оставалось собираться с силами и понемногу, миллиметр за миллиметром проталкивать силовой щуп на другую сторону обвала. Наружу я сейчас не пробьюсь при всем желании, да и там уже должны начать работу спасатели. А мне в первую очередь нужно вытащить шахтеров из-под камней. И не сдохнуть самому в процессе, конечно.
Кровь все еще сочилась, но уже не так активно. И у меня появилась возможность воспользоваться даром, чтобы закупорить разрывы. Я далеко не целитель, и в другой ситуации вряд ли рискнул бы лезть себе силовыми полями прямо в голову, но сейчас выбора особого не было.
Приступив к работе, я несколько раз срывался от вспышек новой боли. Чуть не срезал себе часть лица, пытаясь закрыть полопавшиеся сосуды в носу. Но в итоге получилось сделать все на приемлемом уровне. Следующими стали уши и рана на лбу.
По субъективным ощущениям миновало не меньше нескольких часов сплошных мучений. Контроль все-таки срывался, я устал и вымотался. К тому же возвращающаяся волнами боль постоянно мешала сосредоточиться. Приходилось отгораживаться от нее заново. Хотя на самом деле, судя по часам «Оракула», прошло всего десять минут.
Закончив с этим, я продолжил ощупывать с помощью силовых полей обломки породы. К счастью, этот обвал оказался не таким длинным, как тот, что вел наружу. А потому я мог убирать камни, перебрасывая их вглубь шахты.
— А-а-а-а!.. — застонал кто-то, стоило мне выбросить четверть всех булыжников.
— Крепитесь, братья, помощь на подходе, — произнес я, заставляя звуковые волны резонировать от силовых щупов, окутавших обвал. — Мы тут все в одной лодке, я почти закончил.
— Кто здесь? — прошептал другой голос.
— Князь, — ответил я, старательно расчищая пространство, — Романов Дмитрий Алексеевич. Меня тоже завалило.
Несколько минут прошли в полной тишине, я слышал только стук булыжников и шорох осыпающейся каменной крошки. Периодически отброшенные мной обломки породы с громким хрустом укатывались прочь, вызывая в голове новые вспышки боли. Но я смотрел на часы, транслируемые линзами, и это позволяло оставаться в сознании.
Их было двадцать восемь. Из пятидесяти шахтеров, кто спустился сегодня под землю, вышли наружу пока что только двадцать два. И трое из оставшихся под камнями уже были мертвы, судя по всему, погибли прямо в момент обрушения свода.
— Князь, — позвал тот же голос. — Зачем же ты полез сюда, князь. С нами теперь умрёшь.
— Никто здесь больше не умрет, — ответил я, не переставая разбирать завал. — Кроме тех, кто уже умер.
Больше со мной никто не заговаривал. Я проходил силовым полем по свободному пространству между обломками, считывая биение сердец и дыхание. Шахтеры теряли сознание, даже слабых стонов боли уже не осталось.
Но я работал, продолжая тасовать булыжники. Тело ведь просто машина, выполняющая команды разума. Ему не нужно думать, только действовать. Глаза боятся — руки делают.
Вот я и делал, полностью сосредоточившись на выполнении механических задач.
Подхватить подсвеченный камень, поднять его с помощью дара, отнести подальше, где он уже не будет представлять угрозы. Повторить с другим обломком.
