Но даже это — почти родственное — не могло подавить тревожного интереса Эгвейн к встречной.
О Свет, что тут делают айильцы? Ведь они никогда не покидают Пустыню; никогда не уходят оттуда со времен Айильской Войны!
Девушка всю свою жизнь слышала, как смертельно опасны айил — и эти Девы Копья не меньше, чем бойцы из мужских воинских сообществ. Но Эгвейн не чувствовала никакого особенного страха, ее только раздражало, что она все-таки немного опасалась этой женщины. После того как она овладела саидар, направляющим в нее Единую Силу, у Эгвейн не было нужды бояться кого бы то ни было. За исключением, может быть, полностью обученной сестры. В этом она себе все-таки признавалась. Но, разумеется, никакой другой женщины, даже из айил.
— Меня зовут Авиенда, — сказала наконец женщина. — Я из септа Горькая Вода, из клана Таардад Айил. — Ее лицо было таким же спокойным и бесстрастным, как и голос. — Я — Фар Дарайз Май, Дева Копья. — Она сделала минутную паузу, оглядывая трех женщин. — По вашим лицам нельзя ни о чем судить, но мы видели ваши кольца. В ваших странах есть женщины, сильно похожие на наших Хранительниц Мудрости, женщины, которых называют Айз Седай. Вы тоже из Белой Башни или нет?
На мгновение Эгвейн все-таки ощутила беспокойство. Мы? Девушка осторожно посмотрела вокруг, но никого не увидела, за кустами никто не прятался.
Если где-то рядом и был кто-то еще, его скрывала густая чаща — в двухстах шагах впереди. Или в той рощице, вдвое дальше? Слишком велико расстояние, чтобы оттуда кому-то угрожать. А если у них есть луки? Тогда эти люди должны хорошо владеть ими. В Двуречье на соревнованиях в Бэл Тайн и на День Солнца только самые лучшие лучники посылали стрелы дальше, чем на две сотни шагов.
Но лучше уж знать, что можешь пустить молнию в любого, кто попытался бы совершить столь дальний выстрел.
— Да, мы женщины из Белой Башни, — спокойно сказала Найнив. Она не озиралась и не высматривала в отдалении других айильцев, хотя не только Эгвейн, но даже Илэйн была настороже. — А сочтете ли вы каждую из нас мудрой, это уже другое дело, — продолжала Найнив. — Что вам нужно от нас?
Авиенда улыбнулась. Она действительно очень симпатичная, подумала Эгвейн. А суровое выражение лица было только маскировкой.
— Вы говорите так, как говорят наши Мудрые. Самую суть и без снисхождения к глупости. — Авиенда перестала улыбаться, но голос ее не дрогнул: — Одна из нас очень тяжело ранена, вероятно, она умирает. Хранительницы Мудрости часто исцеляют безнадежно больных людей, и я слышала, Айз Седай способны даже на большее. Вы ей поможете?
В замешательстве Эгвейн чуть было не покачала головой. Ее подруга умирает? Авиенда говорит так робко, будто просит одолжить ей миску ячменной муки!
Поразмыслив, Найнив ответила:
— Я помогу ей, если смогу. Не стану давать обещаний, Авиенда. Ваша подруга может все-таки умереть, несмотря на все мои старания.
— Смерть приходит ко всем нам, — грустно ответила айилка. — Мы можем выбрать только одно: как ее встретить. Я провожу вас к раненой.
В десяти шагах от них появились две женщины в айильской одежде, одна — из небольшой рытвины в земле, в которой, как показалось Эгвейн, не укрылась бы даже собака, вторая — из травы, достающей ей лишь до середины голени. Поднявшись, незнакомки опустили свои черные вуали, и это потрясло Эгвейн еще больше. Илэйн говорила как-то, что айил прятали свои лица только тогда, когда намеревались убивать. Появившиеся словно из-под земли женщины откинули на плечи ткань, которой обернули головы. У одной из женщин были такие же рыжеватые волосы, как у Авиенды, и серые глаза. Другая оказалась синеглазой, а волосы ее сияли огнем. Обе были одного возраста с Эгвейн и Илэйн, не старше, и воинственно сжимали в руках короткие копья, словно готовясь к нападению.
Женщина с огненно-рыжими волосами вручила Авиенде оружие: длинный тяжелый нож та повесила сбоку на пояс, а ощетинившийся стрелами колчан — на другую сторону. Темный изогнутый лук, судя по тусклому блеску, явно изготовленный из рога, Авиенда убрала в чехол за спиной. Последними в ее арсенале были четыре коротких копья с длинными наконечниками, она взяла их в левую руку, как и небольшой круглый кожаный щит. Все это Авиенда носила так же естественно, как всякая женщина в Эмондовом Лугу шарфик. Столь же непринужденно обращались с оружием и ее спутницы.
— Пойдемте, — сказала Авиенда и направилась в чащу, которую путешественницы уже миновали.
Эгвейн наконец отпустила саидар. Она подозревала, что все три айилки давно могли бы пустить в ход свои копья, если действительно хотели расправиться с девушками, еще до того, как она успела бы применить для самообороны Силу. Хотя айилки были настороже, Эгвейн сомневалась, что таковы были сейчас их намерения. А что если Найнив не сможет исцелить их подругу? Нужно, чтобы она все выяснила, прежде чем взялась за дело. Ведь от ее решения зависит и наша судьба!
На всем пути до рощи айилки пристально осматривали окрестности, будто ожидали, что голый ландшафт прячет врагов, способных маскироваться так же искусно, как они сами.
Авиенда вышагивала впереди, Найнив не отставала от нее.
— Я — Илэйн из Дома Траканд, — сказала подруга Эгвейн, пытаясь разговорить своих спутниц, — Дочь-Наследница Моргейз, Королевы Андора.
Эгвейн споткнулась. Свет, она что, с ума сошла? Ведь Андор воевал с ними в Айильскую Войну! Это было лет двадцать назад, однако говорят, у айил долгая память.
Но пламенноволосая айилка, что шла рядом с ней, только и сказала:
— Я — Байн, из септа Черная Скала, из Шаарад Айил.
— А я — Чиад, — заговорила женщина с более светлыми волосами, что была не так высока ростом и шагала с другой стороны от Илэйн, — из септа Каменная Река, из Гошиен Айил.
Байн и Чиад вопросительно взглянули на Эгвейн, выражение их лиц было прежним, но Эгвейн показалось, что они сомневаются в ее хороших манерах.
— Я Эгвейн ал'Вир, — ответила она на их взгляды. Казалось, ее спутницы ожидали большего, поэтому она добавила: — Дочь Марин ал'Вир, из Эмондова Луга, что в Двуречье.
Ее слова как будто удовлетворили женщин, но Эгвейн готова была держать пари, что айилки поняли больше, чем поняла она сама обо всех их септах и кланах. Это должно означать принадлежность к той или иной семье.
— Вы первые сестры? — спросила Байн, подразумевая, вероятно, всех троих.
Эгвейн подумала, что они, должно быть, имеют в виду «сестры», как у Айз Седай принято называть друг друга, и ответила: «Да». Одновременно Илэйн возразила: «Нет».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
