Здесь разбили шатер для Айши; других шатров не оказалось, поэтому Лео, я и наша охрана расположились среди скал, в нескольких стах ярдов от нес. Узнав об этом, Айша сильно разгневалась и обрушилась с горькими словами на бедного вождя, который ведал провиантом и багажом, но, разумеется, не подумал прихватить с собой шатры.
Она также разбранила Ороса; тот кротко оправдывался: он де полагал, что мы — закаленные бойцы, привыкшие к тяготам войны. Но всего недовольнее она была собой: как могла она забыть о шатре для нас; и пока Лео не остановил ее раздраженным смешком, продолжала настаивать, чтобы мы спали в шатре, так как она ничуть не боится горного холода.
Кончилось это тем, что мы поужинали все вместе на открытом воздухе — вернее, поужинали мы с Лео, ибо в присутствии охраны Айша не стала открывать лицо.
Весь этот вечер Айша была в тревоге и беспокойстве: ее разбирали все новые непреодолимые страхи. Наконец усилием воли она поборола эти опасения и объявила, что хочет поспать, дать отдых своей душе: если она когда-либо уставала, то только душой, а не телом. Напоследок она сказала:
— Вы тоже спите, спите крепко, но не удивляйся, мой Лео, если ночью я вдруг позову вас обоих: возможно, во сне мне придут в голову какие-нибудь новые мысли и я захочу обсудить их с вами, прежде чем мы снимемся утром.
На том мы и расстались, даже не догадываясь, как и где свидимся вновь.
Мы были сильно утомлены и вскоре заснули возле костра: здесь, среди всей армии, нам нечего было опасаться. Я лежал, глядя на яркие звезды, которые усыпали необозримый купол небес, пока они не поблекли в чистом сиянии взошедшей ущербной луны; тем временем Лео сонно бормотал под своим меховым одеялом, что Айша совершенно права: как приятно побыть на свежем воздухе после всех этих пещер!
Затем я погрузился в сон; пробудился я от дальнего окрика часового; через некоторое время за первым окликом последовал второй — голос был начальника нашей охраны. И еще через некоторое время перед нами предстал жрец: он склонился в поклоне, и на его чисто выбритом лице, которое показалось мне знакомым, заиграли отблески костра.
— Я… — Он назвал имя, которое тоже показалось мне знакомым. — О повелители, меня прислал Орос: он велел передать, что с вами обоими хочет поговорить Айша — прямо сейчас.
Лео приподнялся, позевывая, и поинтересовался, в чем дело. Я объяснил ему; он выразил недовольство тем, что нас будят посреди ночи, неужели нельзя было подождать до утра, но тут же добавил:
— Ничего не поделаешь. Пошли, Хорейс. — И он встал, чтобы следовать за гонцом.
Жрец снова поклонился:
— Хесеа велела, чтобы мои повелители взяли с собой оружие и охрану.
— Что? — пробурчал Лео. — Неужели нам нужны оружие и охрана, чтобы пройти сто шагов в самом центре нашей армии?
— Хесеа покинула шатер, — объяснил жрец, — она сейчас в ущелье, намечает путь продвижения.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил я.
— Я не знаю, — ответил он, — так сказал Орос; Хесеа велела, чтобы мои повелители привели с собой свою охрану, ибо она одна.
— Она что, с ума сошла? — воскликнул Лео. — Бродит в таком месте одна, среди ночи. Впрочем, это очень на нее похоже.
Я мысленно согласился с ним, ведь Айша всегда поступала не так, как другие, и все же я колебался. Но тут я вспомнил предупреждение Айши — о том, что она может послать за нами; к тому же я был уверен, что если бы замышлялась какая-нибудь ловушка, нам бы не велели взять с собой эскорт. Я позвал наших телохранителей — их было двенадцать, — мы вооружились копьями и мечами и поспешили вслед за жрецом.
Нас окликала и первая и вторая линия часовых, и я заметил, что последний пост, выслушав ответный пароль, был сильно изумлен. Но если у них и были сомнения, они не посмели их высказать. Мы пошли дальше. Спустились в ущелье по крутой, почти отвесной тропе, видимо очень хорошо известной нашему проводнику, ибо он шел с такой уверенностью, будто спускался по лестнице собственного дома.
— Зачем она позвала нас в это странное место, да еще в такое время? — с сомнением спросил Лео, когда мы были уже почти в самом низу, и начальник стражи, огромный рыжебородый охотник, который вместе с нами охотился на снежного барса, что-то недовольно проворчал. Пока я пытался понять, что он хочет сказать, в лучах лунного света на самом дне ущелья появилась фигура в белом — очевидно, Айша. Заметил ее и вождь.
— Хес! Хес! — обрадовался он.
— Ты только погляди на нее, — фыркнул Лео, — разгуливает себе по этой проклятой дыре, как по Гайд-парку! — И он побежал к ней.
Фигура повернулась, показала жестом, чтобы мы следовали за ней, и заскользила среди скелетов, разбросанных по базальтовому дну ущелья. Через несколько мгновений она углубилась в тень утеса с другой стороны. Здесь за долгие столетия ручей, который наполнялся водой лишь в дождливую пору года, проделал глубокое русло в скале и усыпал песком базальтовое дно, похоронив под этим песком целые россыпи костей.
Когда мы вступили в тень, я заметил, что их тут больше, чем где бы то ни было: со всех сторон я видел белые короны черепов, выступающие концы ребер и бедренных костей. Ручей, подумал я, видимо, проделал в скале тропу, ведущую к равнине; и в этом месте некогда происходило ожесточенное, кровопролитное побоище.
Айша задержалась, рассматривая каменистую тропу и словно раздумывая, не пойти ли по ней. Мы подошли ближе, а наш проводник отошел назад, к телохранителям, ибо никто не смеет приближаться к Хесеа без ее повеления. Лео шел на семь — восемь шагов впереди и я услышал, как он сказал:
— Зачем ты забралась в эту глушь, Айша, да еще ночью? Ты так уверена, что с тобой не может приключиться ничего худого?
Она ничего не ответила, только повернулась, широко развела и тут же опустила руки. Пока я размышлял, что может означать этот сигнал, со всех сторон послышался странный шорох.
Я огляделся. О ужас! Кругом нас из-под песка быстро выбирались скелеты. Я видел белые черепа, мерцающие во тьме кости рук и ног, пустые грудные клетки. Давно уже убитая армия вдруг воскресла; более того, в руках у призраков-воинов были призрачные копья.
Я был уверен, что это очередное проявление магических сил Айши, ее новая прихоть, ради которой она и велела разбудить нас. И все же, честно признаться, я был испуган. Даже самые отважные из людей, лишенные каких бы то ни было предрассудков, могут все же не выдержать, если ночью, оказавшись на церковном кладбище, увидят, что из всех могил вылезают мертвецы: это вполне понятно и простительно. А мы были в диких местах, отнюдь не на ухоженном городском кладбище.
