— Что это еще за дьявольщина! — вскричал Лео испуганным сердитым голосом.
Айша ничего не ответила.
Скелеты набросились на наших телохранителей; вне себя от ужаса, бедняги побросали оружие, некоторые даже упали на колени. А призраки беспощадно разили их своими копьями; умирая, они перекатывались по земле. Закутанная в пелены фигура надо мной показала на Лео и вскричала:
— Схватите его! Но смотрите не пораньте!
Я сразу узнал голос Атене.
«Измена!» — хотел было я завопить, но тут особенно рослый и кряжистый скелет оглушил меня могучим ударом по голове. Хотя крик и застрял у меня в горле, некоторое время я все еще оставался в сознании. И видел, как Лео сражается с многочисленными нападающими, которые пытались сбить его с ног; он сопротивлялся с таким неистовым напряжением сил, что изо рта у него хлынула кровь: должно быть, лопнул какой-то сосуд в легких.
Затем я перестал видеть и слышать, только успел подумать, что умираю, и провалился в беспамятство.
Почему меня тогда не прикончили — я так и не знаю; может быть, переодетые воины второпях решили, что я уже мертв, или им было велено пощадить и мою жизнь. Во всяком случае, кроме удара по голове, я не получил никаких других ушибов или ран.
Глава XXII. Буйство освобожденных стихий
Когда я наконец очнулся, был уже день. Надо мной склонялось спокойное, кроткое лицо Ороса: жрец вливал мне в горло какое-то снадобье, которое жарким теплом разливалось по всему моему телу, растапливая завесу в моем мозгу. Около него стояла Айша.
— Говори, человек, говори! — произнесла она угрожающим тоном. — Что здесь случилось? Ты жив, а где мой господин? Куда ты подевал моего господина? Говори — или я тебя убью.
Все было в точности так, как мне привиделось, когда я потерял сознание во время снежного обвала.
— Его похитила Атене, — ответил я.
— Атене похитила его, а тебя оставила в живых.
— Не гневайся на меня, — сказал я. — Тут нет моей вины. Ты же предупредила нас, что можешь позвать ночью; вот мы и поддались на обман.
И я как можно короче описал случившееся. Выслушав меня, она подошла к нашим телохранителям, чьи копья даже не были обагрены кровью, и поглядела на них.
— Их счастье, что они мертвы! — воскликнула она. — Вот видишь, Холли, к чему приводит милосердие. Люди, которых я пощадила ради моего повелителя, подвели его в решительный час.
Она прошла вперед — к том месту, где схватили Лео. Здесь лежал его сломанный меч — тот самый, что принадлежал Хану Рассену, — и двое убитых. Оба — в облегающих черных одеждах с грубо нарисованными на них мелом скелетами и выбеленными — мелом же — лицами.
— Уловка для дураков, — презрительно сказала она. — И подумать только — Атене посмела играть роль Айши! Какова наглость! — Она сжала пальцы в кулачок. — Его захватили врасплох, врагов было много, — и все же он сражался отважно. Скажи, Холли, его ранили?… Я вижу… нет, нет, я верно, ошибаюсь…
— Не совсем, — нерешительно произнес я, — у него шла кровь изо рта, немного. Вот ее пятна, на скале.
— За каждую каплю его крови я лишу жизни сто человек! Клянусь! — со стоном пробормотала Айша. И тотчас же звонко закричала:
— По коням! Сегодня у меня много дел. Нет, погоди, Холли; мы поскачем кратчайшим путем, пока армия будет обходить ущелье. Орос, накорми, напои и подлечи его. Это только ушиб: толстый капюшон и густые волосы смягчили удар.
Пока Орос втирал в мой скальп какую-то жидкую, жгучую мазь, я ел и пил; скоро голова моя прояснилась, хотя удар был тяжелый, черепная кость все же выдержала, не треснула. Когда я почувствовал себя лучше, к нам подвели коней, мы сели и медленно поехали вверх по крутому руслу ручья.
— Смотри, — сказала Айша, показывая на колеи и отпечатки копыт на равнине. — Для него была уже приготовлена колесница, запряженная четырьмя быстрыми лошадьми. Атене хорошо продумала и осуществила свой замысел, а я была слишком уверена в себе и беспечна — и все проспала.
На равнине уже выстраивалась армия племен, которая еще до рассвета снялась с лагеря; была тут и кавалерия, если можно ее так назвать: около пяти тысяч всадников, каждый с запасным конем. Айша созвала вождей и военачальников и обратилась к ним с такими словами:
— Слуги Хес! Моего чужеземного господина, жениха и гостя, заманили в хитроумную ловушку и захватили заложником. Необходимо вызволить его как можно скорее, пока ему не причинили никакого вреда. Мы спускаемся, чтобы атаковать армию Хании за рекой. Когда мы переправимся через реку, я поскачу дальше вместе с всадниками, ибо сегодня ночью я должна спать в городе Калун. Что ты говоришь, Орос? Что его стены обороняет вторая, более многочисленная армия? Я знаю и, если понадобится, уничтожу эту армию. Не смотри на меня удивленными глазами. Считай, что они уже мертвы… Всадники, вы будете сопровождать меня.
Вы последуете за нами, вожди племен, и горе тому, кто оставит поле сражения: его уделом будут смерть и вечный позор; смелых же ожидают богатство и честь. Да, говорю вам, им достанется вся прекрасная страна Калун. У вас есть приказ перейти через реку. Я с всадниками переправлюсь через центральный брод. Вы же наступайте на флангах.
Вожди откликнулись радостным кличем, ибо люди они были свирепые, с любовью к войне и крови. И каким безумным ни казался бы им поход, они верили в своего Оракула, Хесеа и, как все горные племена, легко воспламенялись в предвкушении богатой добычи.
Через час армия достигла края болот. Но в это время года они были совершенно сухими и не препятствовали нашему продвижению; не таким уж непроходимым препятствием оказалась и обмелевшая река. Но дно у нее было каменистое, противоположный берег, где располагались пешие и конные войска Атене, круг и обрывист, и это сильно затрудняло переправу.
Пока фланги наших пеших воинов продвигались вперед, кавалеристы задержались в болотах, чтобы их кони могли пощипать длинные, побуревшие от холода побеги травы, что росла на этой топкой почве, и утолить жажду.
Все это время Айша стояла молча: она тоже спешилась, чтобы ее кобыла и две запасные лошади могли попастись вместе с другими. Она обратилась ко мне всего один раз — и вот что она сказала:
— Не считаешь ли ты, мой Холли, что это безумная затея? Не страшно ли тебе? Говори.
— С таким военачальником, как ты, — нет, — ответил я. — И все же эта вторая армия…
— Растает, словно туман под ветром, — ответила она негромким возбужденным голосом. — Холли! Говорю тебе: ты увидишь то, что не видел еще ни один человек на земле. Вспомни мои слова, когда я высвобожу стихии и ты поскачешь следом за Айшей через остатки разметанных войск Калуна. Только… Неужто Атене посмеет его убить? Неужто посмеет?
