больше не трогали, правда в один из дней, вручили очередной пакет в Иващенково, но едва я попробовал сказать, что мне запретили выезжать из города, как начальник рявкнул, что его это не касается. На всякий случай, по дороге заехал в милицию, где объяснил свое положение. Вроде бы нахожусь под запретом, а начальство требует отправляться на пороховой завод. Оказалось, все ограничения, давно сняты, и распоряжение об этом отправлено в Горсовет, просто меня не сочли нужным поставить в известность, что в общем-то было немудрено. Я считай нижнее звено среди сотрудников, с некоторых пор, простой курьер, хоть и на мотоцикле.
А еще, дней через десять, точнее сказать пятнадцатого июня, меня снова вызвали в милицию, причем повесткой. Правда там в качестве причины, указывалось какое-то собеседование, но все равно идти было несколько страшновато. Но выбора, по сути и не было. Поэтому, на следующий день, даже не заходя в гараж, сразу же отправился в отделение, благо, что до него было не так уж и далеко. И здесь меня огорошили предложением, которое звучало почти распоряжением. Дело в том, что десятого июня 1920 года ВЦИК и СНК РСФСР утвердили Положение о рабоче-крестьянской милиции. И в одном из пунктов этого положения, говорилось о том, что сотрудники милиции должны проходить специальное военное обучение, по результатам которого им присваивается квалификация, и они направляются на службу, согласно полученным во время обучения навыкам, и обнаруженным склонностям.
Оказалось, все довольно прозаично. Сверху, пришла разнарядка о направлении в школу милиции подходящей кандидатуры, от нашего города, из сотрудников, или привлекаемых к службе гражданских людей, которые уже проявили себя в деле защиты завоеваний советской власти, и показали себя с наилучшей стороны. Я, как выяснилось более чем подхожу под все необходимые критерии. Сирота. Прибыв город, не стал беспризорничать, как чаще всего происходило с мальчишками моего возраста, а сразу же постарался найти себе работу. Причем не где-то там, а именно в Городском Совете Народных Депутатов. То есть, не оглядываясь на некоторых несознательных граждан, до сих пор косящихся в сторону советских и партийных работников, и подчас строящих против них козни, а в самую гущу событий. Заняв самую низшую должность, не занимался рвачеством, а согласился с тем окладом жалования, что было предложено, и вместе с тем выполнял свои обязанности со всем прилежанием и ответственностью. Первым вызывался на работу, во время проведения субботников, или работы во внеурочное врем, не требуя для себя никакого дополнительно поощрения за это.
В короткие сроки смог изучить материалы и освоить управление иностранной техникой, благодаря чему смог поднять на высокий уровень, и повысить качество возложенных на себя обязанностей. После ареста своего непосредственного руководителя не стал запираться и скрывать от милиции о всех его махинациях, а по первому требованию выдал следователю, все адреса и явки, чем помог скорейшему расследованию, и выводу на чистую воду хапуги и взяточника. Одним словом, я просто идеальная кандидатура для того, чтобы отправиться в Школу Советской Милиции.
— Но, послушайте, где я и где милиция? — Моему удивлению не было предела.
— Знаешь, Матвей, была бы моя воля, я бы с удовольствием позвал бы тебя в свой отдел, на должность милиционера. Но увы, ты слишком молод для этого, а вот отправить тебя в школу милиции, и тем самым не только обеспечить твое будущее, но и, что уж говорить, получить в ряды доблестных стражей правопорядка такого исполнительного человека, и будущего коммуниста, вполне в моих силах. И потом, ведь ты же не собираешься всю жизнь служить курьером в городском совете.
— Нет, но…
— Вот видишь! А Московская Школа Советской Милиции, как раз и будет тем самым шагом, который обеспечит твое будущее. Закончив ее ты получишь соответствующее звание, и может быть займешь должность начальника, какого-нибудь отделения милиции. Разве это плохо?
— Да я, в общем-то и не против. Но как быть с возрастом? Я слышал в милицию принимают с двадцати, а мне только в октябре семнадцать исполнится.
— Как, семнадцать? Не может такого быть! — Начальник милиции внимательно оглядел меня и задумчиво произнес. — А с виду ты парень крепкий. Ну пусть не двадцать, а восемнадцать тебе точно можно дать. Да и потом, это на службу с двадцати, а на учебу можно и чуть раньше. Как раз пока учишься и возраст подойдет. Документов у тебя наверняка нет никаких, Так?
Я решил, что не стоит светить свою справку выданную на родине. И поэтому просто пожал плечами. Тем более, что документов сейчас, не было у большинства населения страны. А паспорта выправлялись единицам, по специальному заявлению и с большой неохотой.
Похоже начальству все-таки приперло, и нужно было отправить в школу хоть кого-то. Опять-таки брать случайного человека с улицы было невместно, кто его знает, кем он в итоге окажется. А я вроде как все это время был на виду, и меня немного знали. Во всяком случае надежды, на то что я не подведу, было больше.
— Слушай, а давай мы тебе прибавим пару годков. Тебе же лучше, получишь образование, хорошую службу, ты знаешь какие продпайки получают сотрудники милиции?
Я кивнул головой. Их обеспечение действительно было хорошим, даже в сравнении с Горсоветом.
— Вот видишь! Да и потом, ближайшие два года, на всем готовом. А там глядишь и в столице закрепишься. Еще и я к тебе на доклад приходить буду. — Мужчина усмехнулся.
— Я разве не вернусь сюда, после окончания школы? — Закинул я удочку.
— К сожалению, я не могу этого обещать. Не от меня зависит. Но согласись в столице все же лучше, чем здесь? Ладно бы семейным был, а так встретишь московскую красавицу, и как раз там и семью заведешь, и служить в столице станешь!
В этом я был согласен, Не в смысле семьи и московской красавицы, скорее в свете будущего голодомора. Похоже, дело было не столько во мне, а сколько в том, что на отдел пришла разнарядка, согласно которой требовалось отправить кого-то на учебу. А так как на подобные приказы отговорки давать не принято, наоборот, следовало встать по стойке смирно и воскликнуть: «Есть! Разрешите выполнять!», то начальник местного отдела и решил вывернуться, отправив меня. Тем более, что насколько я был в курсе, в местном отделе милиции людей младше сорока лет, просто не было. Тем более, все были семейными, и никто не горел желанием отправиться неизвестно куда.
Это называется —
