— Сюда, наверх!
Джон прошел наверх через террасу паркинга и попал в крытый каменный проход, ведущий во двор замка. Они прошли во двор и увидели замок без его завесы кустов и деревьев. Кто-то выкрасил своды оконных арок в красно-оранжевый, искусственный цвет пластика, цвет дешевой краски для волос.
— Вот ваша кровь, — сказал Джон.
Он поднял взгляд на стену над окнами. Той же самой краской через все видимое пространство стены корявыми печатными буквами была написана фраза:
«К ЧЕРТУ ПРОШЛОЕ!»
Херити вынырнул из боковой двери у основания Стены. Теперь он нес два автомата и зеленый военный рюкзак. Увидев, что Джон, священник и мальчик смотрят на стену замка над ним, Херити остановился. Повернувшись, он вслух прочел надпись и засмеялся.
— Вот новая ирландская поэзия! — Он повернулся на каблуках и прошагал к Джону, сунув второй автомат ему в руки. — Вот! Теперь мы оба вооружены как надо и можем даже пробиться в Дублин. — Он снял с плеча новый зеленый рюкзак и отдал его Джону. — Лиам был достаточно предусмотрителен и принес с собой запасные магазины и кучу патронов.
— Это был… Лиам? — спросил отец Майкл.
— Такой прекрасный вид оттуда, — сказал Херити, подняв подбородок в направлении парапета замка. — Вся дорога как на ладони. Хотя, он принес с собой слишком много патронов. Ему достаточно было бы одной короткой очереди, и мы бы достались на обед диким свиньям.
Отец Майкл помотал головой из стороны в сторону, как раненое животное. Он открыл рот, но не произнес ни слова, а потом вдруг его прорвало:
— Черт их возьми!
— Правильно, священник, хорошее ругательство помогает время от времени.
— Херити заговорщицки подмигнул Джону.
— Это… был… Лиам? — настойчиво спросил отец Майкл, по щекам его бежали слезы.
— Вы правильно используете прошедшее время, — сказал Херити. — Был! Лиам — это прошедшее несовершенное время. — Херити усмехнулся своей шутке.
— Он мертв? — настаивал отец Майкл.
— Разве я не сказал этого? Я прокрался задним ходом и сам так старательно следил за дорогой вместе с ним и его маленьким автоматом, что он не услышал меня, пока уже не стало поздно.
— Где тело? — настойчиво продолжал отец Майкл. Его голос звучал бесконечно устало.
— Приберегите свои пустые молитвы до того момента, когда у нас будет больше времени, — сказал Херити. — Если у вас нет желания благословить туалет замка.
Отец Майкл смотрел на Херити.
— Что?
— Я кинул его туда к остальному дерьму, — сказал Херити. — Им понадобится некоторое время, чтобы найти его, если они вдруг вздумают начать поиски. — Херити взял священника за руку и развернул его кругом, направив так, что тот вынужден был смотреть вниз, на обгорелый автобус.
— Он был полон людей, когда горел, — сказал Херити. — Эти маленькие дырочки под окнами проделаны тяжелым военным пулеметом армейского образца. Можете сказать несколько слов, когда мы будем проходить мимо него… отец. А теперь мы должны спешить, и надо посматривать назад, не появится ли Джок.
Херити отпустил руку отца Майкла и прошагал мимо него к ступеням на террасу паркинга. Когда он отошел от них на некоторое расстояние, они увидели у него на спине темное пятно — пятно, которое может появиться, если несешь на спине тело, из которого все еще течет кровь.
Глава 45
Пока аристократы продолжают управлять жизнью и смертью, они правильно понимают, что их власть зависит, главным образом, от их семей, и в значительно меньшей степени от простых людей, которые должны оставаться в подчиненном положении. Поэтому брак и остается таким важным для аристократической клановой структуры. Власть женится на власти. По этим особенностям аристократы распознают друг друга мгновенно. Их объединяет общий стиль поведения.
Настоящие сделки совершаются в клановой экономике — на все еще важной бирже наследства.
Джост Хапп, доктор медицинских наук Билл Бекетт стоял у окна парадного кабинета Викомб-Финча: глядя на британский флаг, развевающийся на флагштоке перед Хаддерсфилдским административным зданием. Было видно, как караул в парадной форме, поднимавший флаг каждое утро, марширует в направлении казарм у ограды центра, рядом с главным входом. Стайка трясогузок пролетела перед марширующими солдатами, мигнув белыми пятнами животиков на фоне серого утреннего неба.
Он видел свое отражение в оконном стекле: размытый силуэт, сильно похудевший по сравнению с тем, каким он был раньше.
«Собирается дождь», — думал Бекетт. Он слышал, как сзади него открылась дверь и ворвался скрипучий голос Викомб-Финча, потом ответ Джо Хаппа, прозвучавший с мягким акцентом. Джо поднимал вопрос о компьютерном времени. Это был для них жизненно важный вопрос.
Во рту Бекетта все еще чувствовался вкус завтрака — овсяных лепешек с тонкими ломтиками ветчины. Одну вещь можно было утверждать о Хаддерсфилде с полной определенностью: здесь кормили солидно. Хотя, казалось, что это не прибавляет ему веса. Данзас явно питал отвращение к местной пище, но ему тоже приходилось довольствоваться ею. Бекетт услышал, как Данзас и Лепиков входят в кабинет.
Повернувшись, Бекетт убедился, что все в сборе. Директор остановился у двери. Он закрыл ее, повернул свое бледное, покрытое голубоватыми прожилками лицо к Бекетту и кивнул. Остальные были заняты тем, что передвигали стулья к узкому, стоявшему на краю кабинета столу, за которым проводились небольшие совещания.
Бекетт медленно прошел через комнату, думая о прорыве, который он собирался сделать. Он знал, что некоторые вещи заново подтверждать не надо. Нуклеиновые кислоты представляют собой молекулы, в которых записан генетический код. Именно они управляют производством протеинов. Именно они содержат ключ к наследственности. Тяжелые полимеры, такие как протеины. ДНК действительно является двойной молекулой, у которой одна цепочка свернута вокруг другой в виде спирали, но теперь им известно, что это не просто двойная структура, записанная в четырехбуквенном коде. Прав ли Хапп? Действительно ли эти две главные части требуют присутствия «детонатора», который ведет себя примерно как змея, заползающая в нору? Это совпадает с концепцией «майского шеста» Броудера. Требуются частичные совпадения в каждой точке связи, которые распадутся во вновь созданной среде и переместятся вперед к следующему шагу, и так далее, до момента завершения: полное воспламенение. Есть контакт!
Но для понимания такой сложной картины требовался тонкий компьютерный подход. И если Викомб-Финч не выделит им компьютерное время, то, может быть, Рокерману удастся выбить его у нового Президента. Им никогда не сломать этот код без такой помощи.
Бекетт уселся рядом с Данзасом, глядя через стол на Лепикова и Хаппа. Директор подвинул стул к концу стола и сел, положив на стол локти.
— Сегодня мы должны принять решение, — сказал Лепиков. Его полные губы едва шевелились при разговоре, но это компенсировалось густыми бровями, которые поднимались и опускались при каждом слове.
Директор повернул голову и посмотрел на стопку сложенных вдвое компьютерных распечаток, которую Бекетт перед этим положил ему на стол.
— Это примерно треть результатов прошлой недели, — сказал Хапп. — Но это важная треть.
Бекетт сказал:
— Вай, вы должны дать нам значительно больше компьютерного времени. Оно тормозит нас, это стояние в очереди и…
— Ты действительно думаешь, что вы воссоздаете структуру? — спросил Викомб-Финч. Он достал свою трубку из бокового кармана твидового пиджака: верный сигнал того, что он будет стоять твердо на своем и сделает это совещание продолжительным.
— Мы уже «вставили ногу в дверь», — сказал Бекетт.
Директор знал это выражение, но сомневался в его точности. Он набил трубку и зажег ее, наблюдая, как вспыхивает уголек под огнем его зажигалки.
— Вы уверены, что во всей Англии нет женщин для проверки результатов? — спросил Данзас.
