Та самая комната, где когда‑то, если верить легендам, повесилась мисс Мэриэн, находилась достаточно далеко от бального зала, чтобы никто из гостей не услышал бы подозрительного шума. Идеальное место, как по мне, если решил совершит что‑то недостойное.
Я вскинула подбородок вверх и решительно направилась по темному коридору. Если Эбигэйл не там… то я не знаю, где искать мою дорогую подругу. Оставалось только надеяться, что мисс Оуэн не успели вывести из дома.
Эмили и Энн отстали, но я слышала их шаги. Младшие все‑таки набрались смелости, чтобы последовать за мной. Увы, эти сказки, которые так любит простонародье, в нашей глуши прижились и среди тех людей, которые занимают место куда более высокое и получили достойное образование.
Однако я считала себя достаточно здравомыслящей особой, чтобы не забивать свою голову всяческими суевериями.
Догнавшие меня сестры не промолвили более не слово, лишь дыхание их, будто у загнанных животных, говорило о том, насколько было бедняжкам страшно в тот миг. Что ж, им не приходилось в полнолуние искать по спящему дому привидений или сбегать посреди ночи на кладбище. Я была не самым спокойным ребенком в свое время, но наша гувернантка мисс Ленс отлично знала свое дело, и в положенный срок мое безудержное любопытство и энергия оказались направлены в русло, приличное для молодой леди из уважаемой семьи.
По коридору донесся женский то ли всхлип, то ли вскрик… И мои бедные сестры хором воскликнули «Мисс Мэриэн!», но прочь не побежали. Мне же показалось, будто я слышу именно мисс Оэун. И как будто бы звук доносился действительно со стороны комнаты самоубийцы.
— Мужайтесь, — велела я сестрам и, подхватив юбки, опрометью побежала к нужной двери. Она была обшарпанной, старой. Обычно никто из прислуги не решался даже приблизиться к комнате самоубийцы. Лишь раз в полгода, вооружившись тряпками и святым писанием, самые храбрые служанки решались вступить в обитель призрака.
Когда я толкнула дверь, та открылась тут же. Пазы для запора имелись в коридоре, но никак не в самой комнате. Боялись выпустить кого‑то из комнаты. Когда‑то. Но сейчас, разумеется, миссис Чавенсворт уже не ставила запор.
Скрипнули дурно смазанные шарниры… И я узрела картину пусть и не пугающую, но исключительно отвратительную.
Что ж, по крайней мере, мисс Оуэн я нашла. Другое дело, что непонятно было, что же мне теперь делать со своей находкой. Догнавшие меня сестры были шокированы до глубины души.
На старой кровати, белье на которой, должно быть, не меняли не меньше пары лет, лежала Эбигэйл. В рот ее затолкали белый платок, что не давал бедняжке позвать на помощь. Одежда девушки была в беспорядке… И виновником этого неподобающего вида оказался мистер Ричардс. А ведь его я почитала самым безобидным из той троицы бесчестных людей…
Он удерживал девушку на постели… Уж не знаю, о чем подумали Энн и Эмили, девицы наивные и благонравные, но у меня не было больших сомнений относительно судьбы моей дорогой подруги, уготованной этим мерзавцем.
Увы, но я уже не отличалась той девичьей стыдливостью и наивностью, что позволяют сомневаться, когда мужчина прижимает к кровати девицу, которая подобному никак не рада. Поэтому издав гневный рык, с которым, как думалось мне, волки кидаются на защиту своего потомства, я бросилась на мистера Ричардса и буквально швырнула его с кровати. Злость моя оказалась настолько сильна, что силы утроились, и пусть и всего на пару секунд, но мне удалось противостоять беспутному молодому человеку.
— Энн! Приведи сюда милорда или мистера Оуэна и его кузена. Но никого больше!
— Но… — испуганно всхлипнула сестра.
— Бегом, Энн! — крикнула я.
Мистер Ричардс поднимался на ноги. Он глянул на меня, и в глазах его я видела что‑то такое… как у крысы, загнанной в угол. А крыса, загнанная в угол, обычно нападает.
Частые шаги сестры зазвучали в коридоре. Энн послушалась. Значит, мне следует лишь продержаться немного до того момента, как появится помощь. Утешало лишь, что продержаться мне нужно было совсем немного. Его милость еще не стар и бегает наверняка быстро, да и Энн всегда отличалась удивительно резвостью, особенно, когда бывала напугана.
На лице подлеца читались ярость и отчаяние настолько сильное, что жутко становилось. Как будто жизнь этого человека зависела от того, осуществит он задуманное или нет.
Эбигэйл сжалась на кровати в комок и беззвучно плакала. Она только вытащила изо рта кляп, но даже не пыталась оправить свое платье. Лишь тряслась от страха и смотрела на меня так, будто я была ангелом господним, явившимся на ее молитвы. С обреченностью осознала, что осталась один на один с мистером Ричардсом. И помочь мне некому. Не мисс Оуэн же или младшей сестре кидаться на этого мерзавца кулаками? Но не поспеши я сюда, не догадайся — и было бы поздно.
— Тварь злоязыкая, — выплюнул слова как кобра выплевывает яд мужчина, приближаясь ко мне. — Думаешь, будто я сбегу, поджав хвост, только потому что явилась? Считаешь, что самая умная в округе и можешь вертеть любым, как только вздумается?!
Признаться, нечто подобное я и предполагала… Но оказавшись лицом к лицу с разъяренным противником, от которого не отделаться колким словом, начала сомневаться в том, что одного лишь ума достаточно для победы.
Но понимание того, что стоит мне дрогнуть — и тогда Ричардс наверняка бросится, заставляло смотреть на него решительно и надменно и держать спину прямой, будто я оказалась на королевском приеме. Однако при этом глаза выискивали что‑нибудь тяжелое, чем можно было бы запустить в противника.
— А разве я не права? — с откровенной насмешкой спросила я, вздернув подбородок. — Я нашла вас. И сейчас сюда явится его милость… Вряд ли он будет в добром расположении духа.
— Как бы быстр он ни был — я буду быстрей!
Уж не знаю, что имел в виду мистер Ричардс, то ли, что бесчестье мисс Оуэн неминуемо, или же то, что я не увижу появления его милости по самой печальной из причин — я буду к тому времени уже мертва. Должно быть, именно второй вариант был ближе к истине, потому как руки мужчины сомкнулись на моей шее. И я решила, что вот теперь‑то самое время испугаться.
Что ж, напуганная Кэтрин Уоррингтон — создание действительно страшное. Не знаю уж, как мне удавалось думать даже, когда перед глазами мутилось от удушья, но я прекрасно понимала, что разжать пальцы Ричардса мне не удастся. Поэтому метила в глаза.
Мои аккуратно обрезанные ногти с успехом заменили когти хищного зверя, оставляя глубокие кровоточащие царапины на лице Ричардса. Клянусь Богом, еще немного — и я бы действительно ослепила его. Не видела смысла колебаться: он‑то наверняка собирался меня задушить.
