Я уже подумывала о том, чтобы вообще выбросить всю эту историю из своей головы, ведь мисс Оуэн и ее родственники насколько я знала, должны были вскоре покинуть наши края, но как назло все вокруг невольно напоминали мне о произошедшем. К примеру, матушка причитала, что молодой мистер Ричардс оказался в долговой тюрьме и это просто в голове не укладывалось ни у кого из наших соседей. А спустя несколько дней пришли новости о его внезапной кончине от воспаления легких… Я предполагала, что в тюрьмах чудовищные условия… Но у мерзавца всегда было отличное здоровье. Словом, трепет перед лордом Дарроу и нежелание наживать себе врага в его лице достигли во мне невиданной силы. Сестры также при каждом упоминании дяди Эбигэйл становились молчаливы и задумчивы и перестали вовсе говорить о мистере Уиллоби и мистере Оуэне.
Однако несмотря на все бури жизнь в нашей семье постепенно вошла в привычное русло. Мы с сестрами все также наносили визиты соседям, старательно обходя Чавенсворт — лодж, ходили в город, занимались рукоделием и помогали матери следить за хозяйством. Брат и отец занимались делами поместья. Мы все делали вид, что того бала не было. Единственное, мне приходилось отвечать на письма Эбигэйл, но мисс Оуэн после произошедшего долго болела, из‑за чего не принимала гостей и не выезжала, поэтому лично мы не виделись.
И вот, наконец, наступил день накануне отъезда гостей из Чавенсворт — лодж. Я собиралась сердечно попрощаться с дорогой подругой… а после вести прежнюю жизнь и уже не заниматься никому не нужным геройством. Но человек предполагает, а Бог располагает, и после обеда в наш дом нанес визит его милость с племянниками, чем вызвали огромное изумление во всех домочадцах. Но не принять людей столь влиятельных, родители не решились…
Наше семейство устроилось в гостиной вместе с гостями и матушка велела принести чаю.
Его милость, как мне показалось, выглядел как обычно, а вот молодые джентльмены — как мальчишки, задумывавшие удачную шкоду.
— Мы отбываем уже завтра, — начал лорд, тяжело вздохнув, будто грядущее расставание с нашим краем стало для него подлинной трагедией.
Родители переглянулись с явным облегчением, и отец вежливо ответил:
— Это будет большая потеря для здешнего общества.
Мистер Оуэн и мистер Уиллоби улыбнулись так широко, что можно было даже не предполагать, будто они поверили в слова моего родителя.
Лично мне казалось, что все здешние обыватели перекрестятся, когда карета лорда Дарроу исчезнет вдали.
— Однако я не люблю оставаться должным, поэтому явился, чтобы предложить вам то, что, заинтересует ваше семейство.
Я почувствовала легкую тревогу.
— И что же вы хотите предложить? — с легкой растерянностью спросил батюшка, явно пытаясь вспомнить, когда же его милость успел задолжать нашему семейство. А вот мы с девочками как раз были прекрасно осведомлены о долгах лорда… И теперь втроем напряженно ожидали, во что же этот джентльмен оценит репутацию и честь своей воспитанницы.
— Я считаю, что дарования мисс Кэтрин Уоррингтон слишком велики, чтобы ваша старшая дочь оставалась в этой глуши. Если на то будет ваше согласие, я желал бы взять на себя заботу о будущем мисс Уоррингтон и представить ее ко двору вместе с моей воспитанницей.
И тут наступила тишина, которую нарушил лишь звон разбившейся чашки, которую выронила моя матушка.
Сама же я уставилась на лорда в упор, что было просто неприлично. Но мне не удавалось ничего с собой поделать.
— Кэтрин не пойдет компаньонкой к вашей племяннице! — подскочил от возмущения Эдвард. — Мы бедны — но не настолько! И наш род достаточно…
Его милость махнул рукой.
— Умолкните, юноша. Мисс Уоррингтон будет просто еще одной девицей, ответственность за благополучие которой я возьму на себя. Ее общество будет полезно для
Эбигэйл, а пребывание в столице придет на пользу самой мисс Уоррингтон. Вряд ли вы сами сможете когда‑либо представить ко двору дочерей. И вам следует помнить об этом.
Я ожидала, пожалуй, любой благодарности… Я была даже готова в тому, что благодарности не будет вовсе. Но не того, что его милость предложит… вывести меня в свет, представить ко двору. Также как и Эбигэйл… Пресвятая Дева… Уже три поколения Уоррингтонов не появлялись в столице иначе как по делам. Должно быть, нашу фамилию при дворе даже не помнят.
И тут я заметила, что Энн и Эмили едва не рыдают от отчаянья.
— Милорд, быть может, лучше… Быть может, вашего благодеяния больше достойна Эмили? — вмешалась я, пытаясь переиграть ситуацию.
Оказаться в столице должна не я. Не я могу привлечь всеобщее внимание красотой и обаянием. Не я смогу найти в столице достойную партию. К тому же Эмили была столь же решительной, как и я в тот злополучный вечер. Пожалуй, если бы нее ее храбрость, все могло бы закончиться куда как печальней. Для всех нас.
Эмили тихо всхлипнула и взглянула на лорд Дарроу с надеждой. Если я была равнодушна к столичной жизни, то сестры об этом просто грезили.
— Юная леди, если я сказал, что желаю вывести в свет мисс Кэтрин Уоррингтон, то это означает, что я не окажу той же услуги мисс Эмили Уоррингтон.
Мне показалось, будто только что лорд Дарроу влепил мне ответную пощечину. Пусть и фигурально. Племянники его милости взирали на все происходящее с азартом, но как будто они прекрасно знали, чем завершится сегодняшний разговор.
— Милорд, но репутация нашей дочери… — удрученно вздохнул отец.
— …не пострадает, учитывая, что Дарроу в родстве с Уоррингтонами, и я могу считаться также дядей и ваших детей.
Я неподобающим образом закатила глаза. Страшно было представить на какой из ветвей генеалогического древа моей семьи притаилась связь с одним из знатнейших родов королевства.
— Ну же, мистер Уоррингтон. Решайтесь. Это больше, чем вы могли бы надеяться дать дочерям, что бы ни произошло.
Отец… Я видела, что он готов согласиться, несмотря на явное возмущение Эдварда и ужас матери. И если папа ответит «да»… то останется только мое слово.
— Я принимаю ваше предложение, — спустя минуту раздумий произнес досточтимый родитель. — И пусть я и не знаю, чем же наша семья и лично Кэтрин заслужили подобную огромную услугу… вы достаточно разумный и уважаемый человек, и я могу доверить вам свою старшую дочь.
Энн и Эмили беззвучно рыдали. Они до последнего надеялись, что в столицу отправятся именно они. Или хотя бы кто‑то один из них.
— Итак, мисс Уоррингтон, ваше слово? — с лукавой улыбкой спросил меня мистер Уиллоби, который вольготно развалился в кресле со всем возможным комфортом, при этом забыв обо всех возможных приличиях. — Теперь дело за вами.
