деда Махтана в подарок одинаковые венцы и надевшие их одинаково неправильно, посмотрели друг на друга, сделали важные лица, надули щёки и закивали, пародируя реакцию самого старшего брата.
Канафинвэ Макалаурэ, всё это время занимавшийся только изучением бронзовой арфы и пробовавший разное звучание струн, заиграл громче и торжественнее.
— Я поручаю тебе исследовать север Амана, — всё вдохновеннее раздавался голос Куруфинвэ, — с тобой поедет мой помощник Рианаро и, возможно, Менелдил, если успеет закончить со своей книгой. Остальных участников поездки выбери сам, на своё усмотрение. Мне нужны карты, описания природы, условия заселения и проживания. Ты и сам разберёшься, Нельяфинвэ, что требуется. Выезжай в течение недели. Да, Нельяфинвэ, я остаюсь в Тирионе, общаться будем по Палантиру.
Старший Феаноринг остался с каменным лицом, однако глаза выразили крайнее изумление. Чего хочет отец? Проверить сына на… на что? Доказать его бесполезность? Отослать от себя подальше?
— Прекрасная идея, — прильнула к супругу Нерданель, — Майти необходимы новые впечатления, он устал от города.
Канафинвэ согласно кивнул, стараясь выглядеть радостным, поскольку замечал, как родители матери смотрят на Феанаро — их взгляды выражали немой крик:
«Не лишай супругу её радости, тиран!»
Слишком натурально изобразив мрачное лицо Морифинвэ, Амбаруссар увидели, как на них смотрят Тьелко и Курво, и в голос расхохотались, абсолютно в унисон, однако даже это не разрядило обстановку.
— Здесь всё так просто, — запел Канафинвэ Макалаурэ, по-своему изменив песню переселенцев-Нолдор из Средиземья, изящно намекая родне, что его отец ничего плохого не совершает. Вряд ли, конечно, они поймут и сделают выводы, но самому менестрелю было приятно от удачной игры. — Свет Древ сияет нам тысячи лет.
А где-то звёзды
В небе рисуют мерцающий след.
Стала легендой
Дева, счастливая лишь до поры —
Дочь господина Медной горы.
Радость сияла —
Чувств самоцветы блистали в мечтах,
Но угасало
Счастье в сверкавших, как звёзды, глазах.
Капля за каплей.
Медь безразлично ждала горьких фраз:
Капля — опал, капля — алмаз.
Может быть, проще
Всё позабыв, ни о чём не скорбеть?
Но в медной роще
Сердце не хочет никак каменеть.
Падают слёзы.
Горы-подруги их вечно хранят:
Капля — хрусталь, капля — агат.
Как одиноко!
Всеми забыта под толщей пород!
Время жестоко.
Женщина-камень всё любит и ждёт.
Тысячелетья
Плещет печаль в глубине её глаз:
Капля — берилл, капля — топаз.
Что остаётся,
Если однажды путь выбран не тот?
Эхо смеётся,
Горы безмолвны, а дева всё ждёт.
И кровоточат
Раны души — зарастать не хотят.
Капля — рубин, капля — гранат.
Запив песню вином, Макалаурэ заметил испепеляющий взгляд старшего брата, который как раз понял намёк. Менестрель наигранно безмятежно улыбнулся.
— Прекрасно, Канафинвэ, — Феанаро задумчиво посмотрел сквозь украшенные медью стены, — мы поедем к Мириэль, пока Нельяфинвэ будет занят своими делами, и ты поймёшь, какую музыку ждёт от тебя Первый Дом Нолдор. Талант не должен рассеиваться в неблагодарной пустоте.
Примечание к части Песня Андрея Берсенева (но это не точно) "Хозяйка Медной горы"
Сапфировый пояс
«Улетай на крыльях ветра
Ты в край родной, родная песня наша!
Туда, где мы тебя свободно пели,
Где было так привольно нам с тобою.
Там, под чёрным небом,
Негой воздух полон,
Там, под кровом моря
Дремлют горы в облаках.
Там так ярко звёзды светят,
Родные горы серебром блистают,
В долинах пышно травы расцветают,
И соловьи поют в лесах туманных…»
Песня ветра звучала голосами птиц и не видевшей яркого света листвы. Перелетевший через море посланник короля Арды сделал круг над сиреневой равниной, устремился к горам, за которыми шумели пышными кронами деревья.
— Свобода, — произнёс Манвэ Сулимо, смотря глазами исполинского орла сквозь чащу, — была ли она хоть когда-нибудь? Даже Песнь Творения нам диктовали.
Стоя на ажурном балконе залитого светом Древ дворца вместе со своей королевой — Вардой Элентари, Владыка вздохнул.
— Свобода не безгранична, — отозвалась Царица Звёзд, сияя белоснежной кожей на фоне чёрных, словно предвечная тьма, волос и сине-серебристого платья. — И должна неизменно оставаться такой, ибо всё имеет предел, и приходится считаться с теми, кто рядом.
— Но ведь никто не мешает твоим звёздам сиять, как им вздумается.
— Купол неба тоже не бесконечен над Ардой. А чужим звёздам здесь не место.
— Ты права. И таков Замысел Творца. Я лишь пытался понять, что могло не устроить безумных бунтарей.
Манвэ немного помолчал, и дальше стал говорить уже не вслух, перестал использовать для речи эльфоподобную плоть:
«Ты любишь вспоминать, как мы примеряли тела? Это было забавно, правда?»
«Да, мы тратили время и силы на сотворение красивых хроар для себя, и то была блажь, но блажь необходимая».
«Мы ограничили свободу духа, но в Арде так удобнее».
Вала и Валиэ встретились глазами, оживляя прошлое, когда сквозь всевидящие взоры орлов Владыки Манвэ Сулимо все Творцы мира увидели Старших Детей Эру. Прекрасные, идеально-гармоничные создания появились из звёздного сумрака на берегу озера, пробудились и поднялись с песка и травы. Они с наивным любопытством рассматривали друг друга и самих себя, трогали, изучали. И Валар поступили с новыми нарядами-телами так же. Эльфы пробовали еду, воду, познавали возможности плоти, делясь ощущениями, и даря самое приятное тем, кто больше понравился.
Валар поступали так же.
Улетай на крыльях ветра
Ты в край родной, родная песня наша!
Туда, где мы тебя свободно пели,
Где было так привольно нам с тобою.
«Мы искали удовольствия, Король Арды. Выбирали вкуснейшую еду, создавали и упорядочивали красоту. Но не все так поступали».
Там, под чёрным небом,
Негой воздух полон,
Там, под кровом моря
Дремлют горы в облаках.
Там так ярко звёзды светят,
Родные горы серебром блистают,
В долинах пышно травы расцветают,
И соловьи поют в лесах туманных.
