— Ну что, убедился? — раздался сзади голос Александра.
О чем это он? Ах да, он же обвинил его во лжи, и помощник капитана специально привел его сюда, чтобы доказать свою правоту… Какая ерунда! Силли жива! Жива!
— Убедился? — вновь повторил Александр.
— Да, да… — Крим все никак не мог понять, чего же ждет от него землянин. Силли жива! Жива!
Ах, да.
— Извини, Александр, — тихо проговорил Шторр.
— Мы подлетаем к базе, — повторил помощник капитана. — Твой выбор, Крим Шторр.
Итак, время, отпущенное ему на размышление, истекло. На базу «Викинга» — последний оплот Терры и тот плацдарм, откуда, быть может, начнется ее Возрождение — на базу «Викинга» он ступит либо землянином — не только по крови, но и по духу — либо не ступит вовсе. Но что это значит для него? Согласиться со всем, что творят эти люди? Стать соучастником их преступлений? Возможно ли?
Но что иначе? Смерть? Или вечный плен? Ради чего? Ради Империи? Чушь, Империя не стоит того. Тогда ради чего же? Быть может, ради спокойной совести.
— Итак, с кем ты, Крим Шторр? — голос Александра звучал настойчиво. — С нами или с Империей? С Террой или с Кеш-Шлим? Твой выбор.
Выбор? Нет, прав был Олаф — сержант Олаф Меда — выбора у него нет. Терра — его родина. Да, земляне жестоки, но разве не Империя сделала их такими? Разве не совершила Империя преступление, стократ ужаснее пиратства? И разве не усугубляет она его ежечасно, распространяя лживые россказни о диких варварах? Пусть он не приемлет методов борьбы, избранных землянами, но встать из-за этого против Терры? После того, что он узнал здесь, на «Викинге»?! Нет, невозможно. А вопрос поставлен только так: либо — за, либо — против, и не Александром — самой жизнью. И такой вопрос не оставляет выбора.
— Итак, я жду твоего ответа, Крим Шторр. Кеш-Шлим или Терра?
— Терра! — выдохнул землянин.
13
«Викинг» совершил посадку точно в назначенное время. Из каюты второго помощника капитана — сам Александр нес вахту в рубке управления — Крим мог наблюдать за происходящим на огромном, в полстены, рабочем экране. У каждого из офицеров крейсера был такой — чтобы в любое время быть в курсе обстановки, и перед уходом Вирный показал Штору, как им пользоваться, не покидая амортизационного кресла.
На экране все выглядело так, как если бы сам Крим находился в рубке. Зрелище было, без преувеличения, захватывающее. Сперва ничто не нарушало усыпанной бисером далеких звезд черной глубины пространства. Затем в правом верхнем углу экрана появилось что-то серое и бесформенное. Оно медленно наползало на «Викинг», словно поглощая по пути фонарики звезд, и вот уже можно разглядеть на его фоне кое-какие детали: скалы, кратеры, ущелья. Без сомнения, крейсер приближался к средних размеров астероиду.
Внезапно на его поверхности сверкнул огонек — словно какая-то отчаянная звездочка прожгла заслонившую ее серую массу и теперь радостно подмигивала землянам: «Вот она, я!». Рядом с ней тут же зажглась другая, затем третья, образовав правильный треугольник: с астероида подавали «Викингу» сигнал.
Крейсер плавно пошел на снижение. Острые горные пики, плотно обступившие три смелые звездочки, потянулись было к кораблю, но, не достав, отпрянули, разошлись в отчаянии в стороны, освободив ровную, почти круглую площадку. К ней-то и устремился «Викинг». Ему оставались считанные метры до поверхности — так, по крайней мере, казалось на экране — как вдруг площадка внизу дрогнула и чуть заметно, вроде бы даже как-то нехотя, стала оседать. Еще несколько секунд, и под днищем крейсера не было уже ничего, кроме зияющей черной пустоты.
Почти не сбавляя хода, «Викинг» нырнул в открывшееся отверстие. Зажглись бортовые прожекторы, их лучи заплясали по гладким стенам шахты — если бы не они, в сгустившейся тьме невозможно было бы разглядеть и собственных стабилизаторов. Осторожно, словно опасаясь поцарапать обшивку, крейсер продолжал спуск.
И вот свершилось. Едва заметный толчок — и движение прекратилось. «Викинг» сел.
— Экипажу подготовиться к передаче вахты наземной службе, — раздался из динамика голос капитана Вебера. — Открыть люки, подключиться к питанию базы. Добро пожаловать домой!
Крим выключил экран и поднялся из амортизационного кресла. Вот он и дома. Да, теперь это его дом, и пора к этому привыкать. Он сам сделал этот выбор.
Отворилась дверь, и в каюту вошел Александр.
— Конечная станция! — весело бросил он с порога. — Поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны!
Помощник капитана был в приподнятом настроении. Он широко улыбался, кажется, даже что-то напевал себе под нос, словом, являл собой прекрасный пример человека, вернувшегося домой из дальних странствий. Стало быть, и ему, Криму, полагается чувствовать нечто вроде этого. Но почему так яростно колотится в груди сердце — от радости долгожданного возвращения? Почему похолодели руки? Почему, наконец, стоит он, вцепившись мертвой хваткой в подлокотник кресла, и боится — именно боится — сделать хот шаг к выходу — шаг к дому?
— Люки открыты, — поторопил его Александр. — Пойдем.
Однако Крим продолжал стоять, не в силах выпустить из рук спасительное кресло. Там, за люком крейсера, начинался новый мир. Мир Терры — пока чужой и незнакомый. «Викинг»? Нет, «Викинг» — это еще не Терра, как лайнер Империи — еще не Кеш-Шлим. Это только дверь, дверь в новую жизнь. Подойти к ней — особой храбрости не надо, но вот открыть. А что за дверью?
Крим несмело поднял глаза на Александра, ища поддержки. Поняв его чувства, Вирный мягко взял Шторра за плечо.
— Идем, — повторил он.
Да, он прав. Есть только один способ заглянуть за дверь: открыть ее и войти. И будь что будет! Что бы его ни ожидало — это его дом.
— Идем! — решительно произнес Крим и разжал пальцы.
Вдвоем они спустились на нижнюю палубу, прошли по длинному пустому коридору — во время полета вход в него преграждала массивная металлическая плита — и вышли, наконец, к маленькой квадратной платформе перед самым люком. Высокий бородатый — странная все-таки мода — человек в рабочем комбинезоне как раз только что закончил спускать трап. Крим узнал бородача — это был Томас Крузен, один из механиков «Викинга».
— Аккуратно сели, — гулким басом пророкотал тот, обращаясь к Александру. — Как по ниточке.
— Если понадобится, Миркус проведет «Викинг» в игольное ушко, — кивнул Вирный.
— А у пульта кто был? — спросил Томас.
— Сережа Скоков.
— Добрый пилот, — улыбнулся механик. — Когда теперь снова-то на «охоту»?
— Ну ты даешь! — рассмеялся Александр. — Не успели сесть — тебе уже обратно подавай. Отдыхать тоже иногда надо.
— Негоже нам отдыхать, — возразил механик, и лицо его приняло суровое выражение. — Терра ждет.
— Всему свое время, — не согласился Александр. — В нашем деле поспешать надо, не торопясь. Имперские патрули и так словно взбесились. Так что рисковать нам нельзя — слишком многое поставлено на карту.
— Так-то оно так, — пробормотал Крузен, вроде и не соглашаясь с Александром, но более и не споря. Вместо этого он повернулся к Криму. — Я рад за тебя, парень. Терре нужны такие как ты — молодые, здоровые. Это вам заканчивать начатое нами. Я верю, ты увидишь новую, возрожденную Терру.
— Мы все ее увидим, — вмешался Вирный. Оставив механика возле трапа, Крим и Александр спустились на каменный пол шахты. Шторр задрал голову: обожженный борт крейсера исчезал в темноте.
— Там что-то вроде крышки, — перехватил его взгляд помощник капитана. — Точнее, три самостоятельные крышки. Они запирают этот док герметично, потом из резервуаров базы сюда закачивают воздух. Перед взлетом его откачают насосами, крышки откроются — и вперед.
— Вся база находится под землей? — спросил Крим.
— Да, на поверхность выведены только антенны слежения за космосом. Мы же не хотим, чтобы внезапно нам на голову свалился Патруль Империи.
— А такое возможно?
