рассчитывая в случае победы Австрии заполучить прусские территории. После свидания 14 июня с Бисмарком он на прощание сказал князю:
«Мы с вами, вероятно, еще свидимся как-нибудь в этом мире, а 800 тысяч доброго австрийского войска тоже еще скажут свое слово»78.
В отличие от войны с Данией, теперь Пруссия ставила на карту действительно все. В случае поражения она бы оказалась в полной международной изоляции и, возможно, повторила бы катастрофу 1807 года. Несмотря на это, тот же фон Мольтке не сомневался в победе – благодаря расширению им же роли Генерального штаба в системе прусского военного управления и армейской реформе Роона, обеспечившей эффективное проведение мобилизации, Пруссия оказалась значительно лучше подготовлена к предстоящей войне, чем Австрия.
Генералы Франца Иосифа не питали иллюзии насчет силы австрийской армии79. Последнюю раздирали национальные противоречия, солдаты были вооружены устаревшими дульнозарядными ружьями, Генеральный штаб не давал свободы инициативы военачальникам, а те, в свою очередь, использовали такие же устаревшие со времен Наполеона тактические приемы.
На самом деле цифра в 800 тысяч подготовленных солдат, приводимая австрийскими политиками, была несколько преувеличена. Против Пруссии, сосредоточившей у границы с Богемией 254-тысячную группировку, австрийский генштаб сумел направить лишь 245 тысяч человек. Стоит также упомянуть о том, что еще 100 тысяч солдат Австрии пришлось перебросить на юго-запад, к границе с Италией80.
Итальянцы давно стремились присоединить Венецию, некогда бывшую центром одной из сильнейших морских республик Европы, а с 1815 года пребывавшую в составе империи Габсбургов. Бисмарк воспользовался ростом итальянского национального движения и политической мощи Сардинии и договорился с Виктором Эммануилом об открытии итальянскими войсками второго фронта в Альпах. Эрцгерцог Альбрехт, под предлогом того, что «нельзя ставить престиж династии под удар», направился на итальянский фронт. В то же время Северную армию возглавил генерал Людвиг фон Бенедек – ветеран войны с Сардинией, не имевший ни малейшего представления о богемском театре военных действий.
Австрийские войска двигались в больших колоннах, скученно, что затрудняло свободу маневра в бою. Прусская же армия маршировала рассредоточено, концентрируя свои силы только непосредственно на самом участке боя81. Благо, что густая железнодорожная сеть позволяла теперь это делать гораздо быстрее. Кроме того, прусские солдаты использовали новые казнозарядные ружья, которые продемонстрировали свою высокую эффективность в параллельно шедшей гражданской войне в США.
Федеральная армия Германского союза насчитывала суммарно 150 тысяч солдат. Однако реальной боевой ценности она почти не представляла, поскольку федеральные корпуса не имели единой системы командования, а малые германские государства во главе с Баварией, имевшей 65-тысячную армию, не особо спешили выступать на стороне Австрии. Они не были уверены в ее победе и не желали нарушать конституцию союза, запрещавшую ее членам решать свои разногласия при помощи военной силы. Лишь Саксония не побоялась направить свой контингент в состав австрийской Северной армии Бенедека82.
Несмотря на поражение от ганноверской армии в битве при Лангезальце, быстрый разгром федеральных войск позволил Пруссии обезопасить с запада свои основные силы, сосредоточенные в Богемии. Исход всей войны фактически решился в одном сражении – битве при Кенигграце. Мольтке зажал силы Бенедека в «клещи», после чего войска последнего, рисковавшие попасть в полное окружение, начали отходить к Вене. Австрийская столица, которая еще имела тогда крепостные стены, стала готовиться к осаде.
Бисмарк признавался, что ему стоило огромных душевных усилий убедить короля прекратить войну. 23 июля, во время военного совета в Никольсбурге, прусский премьер стал единственным, кто высказался за прекращение боевых действий и подписание мирного договора. Он утверждал, что Пруссия на данный момент достигла всех поставленных целей, а продолжение войны могло бы спровоцировать вмешательство Наполеона 3 и губительную для Пруссии войну на несколько фронтов. Возмущенные генералы требовали у Бисмарка не отнимать у прусских солдат славу победителей и не лишать тех возможности пройти триумфальным маршем по австрийской столице. Когда Вильгельм принял позицию большинства, Бисмарк удалился к себе и, рыдая, написал прошение об отставке.
На следующий день он отправился на доклад к Вильгельму. В приемной короля он застал двух полковников с донесениями о распространении среди войск эпидемии холеры. Она могла усугубиться в случае продолжения наступления прусской армии на Венгрию. Обратив внимание на данное обстоятельство, Бисмарк также развил мысль о том, что в случае продолжения войны и распада империи Габсбургов на ее территории мог бы возникнуть, помимо независимой Венгрии, целый ряд славянских государств, чьи революционные настроения несли бы угрозу уже самой Пруссии. Присоединение же земель германской Австрии, по мнению прусского премьера, повлекло бы за собой целый ряд стратегических неудобств, поскольку «Веной нельзя было бы управлять из Берлина как его придатком».
Вильгельм в целом согласился с тезисами Бисмарка, но посчитал необходимым наказать Австрию и малые немецкие княжества за их антипрусскую политику. Князь возразил, отметив, что при вхождении последних в состав единого германского государства те мало или поздно захотели бы, пусть и с посторонней помощью, вернуть те земли, что принадлежали им изначально. Такие союзники a priori не могли бы считаться надежными, все политическое устройство империи стало бы крайне неустойчивым. Как сказал сам Бисмарк:
«Не судейские обязанности должны мы выполнять, но делать германскую политику; борьба и соперничество Австрии с нами заслуживает нисколько не большего наказания, чем наша борьба с Австрией; наша задача заключается в том, чтобы создать или подготовить германское национальное единство под главенством короля прусского».
Чувствуя, что Вильгельм по-прежнему непреклонен, премьер удалился в свою комнату. По его собственным словам, «я был в таком настроении, что мне пришло на ум, не лучше ли броситься из открытого окна четвертого этажа.». Однако в этот момент в комнату вошел кронпринц Фридрих. Будучи, как мы уже о том говорили, сторонником либералов и политическим противником Бисмарка, в этот тяжелый момент он тем не менее выразил тому свою поддержку и пообещал убедить отца в необходимости окончания войны.
Через полчаса Фридрих вышел из приемной Вильгельма с бумагой, где тот согласился «принять столь постыдный мир» 83. В итоге заключенный 23 августа 1866 года Пражский мирный договор ликвидировал Германский союз – один из столпов Венской системы – и завершил период австро-прусского дуализма, длившийся без малого 165 лет.
Северогерманский союз
К концу 1866 года Пруссия наконец-то осуществила свои давние геополитические цели. Страна «округлила» собственные земли, преодолев навязанную ей в 1815 году территориальную чересполосицу, установила сухопутное сообщение с промышленным Рейнландом и получила более удобные для собственной обороны границы. По настоянию короля Вильгельма84, территории Ганновера, Гессен-Касселя, Нассау, вольного города Франкфурта, а также тех самых Шлезвига
