склонам горных дорог. Позади нас шествовала его «великая армия», как он сам её называл. Нет, я не могу сказать, что их вид вызывал снисходительную улыбку, воины они были в принципе неплохие, а многочисленные боевые змеи придавали войску особый колорит. Но всё же вид невысоких бесов, карабкающихся по горам, при практически полном отсутствии какого-либо построения вызывал невольную улыбку.
По дороге, отчасти, чтобы занять себя, отчасти, из реального интереса, я расспрашивал вождя о противнике. Выслушав обязательный поток проклятий на их рогатые головы, я всё же узнал, что если Горные змеи научились приучать и использовать в войнах боевых змей, то Каменные цветы преуспели в иной области. Исходя из изложенного следовало, что они были лучшими пращниками в этих местах. Этой науке они обучались с детства, и к достижению более-менее зрелого возраста достигали в ней максимально возможного совершенства. Вождь поведал мне, что лучшие из них сами отбирали камни для метания и даже ставили на каждом из них собственное клеймо, чтобы враг всегда знал, чья меткая рука поразила его. Помимо этого оказалось, что племя противника, по словам Заора, отличалось также определённым умением в работе с камнем. Для несильно щедрых на похвалы соседям бесов, это был изрядный комплимент, из которого можно было сделать вывод о том, что враг достиг в создании каменных скульптур огромного мастерства.
— А из-за чего война, вождь? Что стало причиной вражды двух столь достойных кланов? — я решил, чем больше информации, тем лучше.
Признаться я думал, что Заор вновь начнёт твердить про оскорблённую честь или что-нибудь о воле Великого Пламени, однако тот приятно меня удивил.
— Вода, Странник. Вода и пища, — на лице беса скользнула грустная улыбка. — В этих местах они встречаются не так часто, как хотелось бы, а прямо на границе наших территорий находится прекрасное озеро, полное рыбы. Пока был жив мой отец, нам как-то удавалось делить этот источник. Но, после его смерти, Каменные цветы потребовали себе гораздо больший кусок, чем имели раньше, практически всё. Я не отдал, и началась война. Не скрою, победа отдалилась от нас, и твоё появление вселяет новую надежду в меня и моё племя.
— Долго ещё идти? — рассказ Заора не стал для меня откровением.
— Почти пришли, сейчас от той кривой скалы направо и через полчаса будет открытая площадка. Там и состоится решающая битва.
Я промолчал, думая уже о своём и на автомате переставляя ноги, благо за годы странствий я научился делать это даже на такой опасной к невнимательным поверхности, как горы.
Внезапно что-то просвистело. Я увидел, как идущий впереди воин упал со стоном и разбитой головой. После этого на мгновение повисла тишина, а затем воздух наполнился диким свистом летящих камней.
— Проклятие! — закричал Заор. — Эти отродья каменной пыли обманули нас, честной битвы уже не будет! — Отходим!
Бесы, услышав своего вождя, поспешили последовать его довольно мудрому совету, уже около полусотни Горных змей валялось на земле от метко поразивших их камней.
Я повернулся, также намереваясь отойти и действовать уже по возможности с безопасного расстояния, однако, мои тактические выкладки прервал глухой удар камня об мою же бедную голову. Это было последнее, что я успел почувствовать, перед тем как провалиться в равнодушную, но снисходительную темноту.
Глава 2. Дороги жестоки. Часть 3
Она была очень красива. Возможно, немного экзотична, на мой несколько консервативный вкус, но всё же крайне красива. Она танцевала для меня в полумраке комнаты, и я не мог вспомнить, сколько длился её завораживающий и мысли, и тело танец. Я попытался схватить её за длинную стройную ногу, но она со смехом увернулась от моей ленивой руки.
За отгораживающей комнату портьерой что-то громко закричал высокий обличающий голос. Послышался звонкий удар, и крик прекратился. Я вновь перёвёл взгляд на танцовщицу, но успел заметить лишь её ускользающую во мрак тень. Похоже, что время, за которое я заплатил, вышло, жаль.
С трудом встав, я отдёрнул портьеру и вышел в большой тёмно-алый зал. Со всех сторон неслась негромкая, чуть печальная мелодия. За ближайшим ко мне столом кучка дьяволов играла в карты. Несмотря на свой интерес к азартным забавам, этой игры я не знал. Невольно заинтересовавшись, я подошёл ближе. Кон, вероятно, только что закончился. Кто-то из игроков довольно смеялся и пил за вечную удачу, кто-то ругался сквозь зубы, провожая злым взглядом свои издевательски звенящие в чужих руках монеты.
— Сыграй брат, — весело предложил мне, видимо, один из только что выигравших.
— Я не знаю правил, — ухмыльнулся я в ответ на его предложение.
— Не ставь на правила, ставь на победу, — он хлопнул меня по руке и заразительно засмеялся.
Я вновь ухмыльнулся в ответ и достал пару монет. — Этого хватит для ставки? — я был уже достаточно пьян для бездумных действий.
— Для первой хватит, — теперь его голос был уже вполне серьёзен. — Эй, милая, сдай нам удачные карты, ведь нам обоим нужна только победа.
К столу подошла молодая дьяволица с колодой несколько потрёпанных карт. Взглянув на меня, она хищно улыбнулась и облизнула свои пухлые вульгарные губы. Несмотря на легкомысленный вид, карты буквально летали в руках дьяволицы. Теперь хищно улыбнулся уже я, не веря ни одному её жесту.
— Даже не думай, незнакомец, в этой игре не лгут, — голос моего оппонента был очень спокоен и в нём не чувствовалось насмешки. Почему-то я ему поверил.
Дьяволица лёгкими отработанными движениями бросила к нашим рукам по три карты рубашкой вверх.
— Внимательно посмотри и выброси ту, которая тебе не нужна, — с этими словами дьявол ловко подхватил свои карты и начал пристально в них вглядываться.
— А как я пойму, какая мне не нужна? — я гораздо менее ловко взял свои.
— Не волнуйся, это несложно, главное, не торопись.
Я заглянул в розданные мне карты. Картинки на них были не стандартные, привычные масти отсутствовали, а ещё на них явно не пожалели красок. На первой я увидел пламя, великое и редко милосердное. Художник не поленился, словно именно за этот рисунок ему очень неплохо заплатили. Жар, идущий с картинки, будто обжигал мои руки и лицо, огонь словно старался выпрыгнуть на меня из своей клетки. И в то же время он притягивал к себе, звал погрузиться в свои ладони. Я буквально силой заставил свою руку положить первую карту на стол.
На следующей карте всё было гораздо более прозаично, но и гораздо более знакомо для меня. На ней, мой хмельной взгляд ласкала дорога, то чему я
