этом знает. Сам ли догадался или Алла сказала, но это так. У него и доказательство есть – экспертиза. Не вини ни кого никогда. Это жизнь, и кто знает, как она могла сложиться по-другому. Ты ни одна на этом свете, а это уже много.
– Мама встречалась с Тороповым? А как же папа? Выходит, она всё это время его обманывала?
– Их встреча была единственной. Поездку в город родители планировали вместе, но у отца был аврал на работе, и Алла поехала одна всего на день. Подробности я не спрашивала, но о встрече она мне рассказала, когда поняла, что беременная, хотя не была уверена от кого носит ребёнка. С одной стороны винила себя за обман отца, с другой – была очень рада. Радовался, как ребёнок, и твой отец. Так она ему и не призналась, да и с Тороповым больше не виделась. Теперь, что скрывать, раз он сам обо всём догадался, – тихо говорила бабушка. – Не суди, да не судима будешь сама. Василёк, а не поехать ли тебе в Америку? Дай мне недельку, я выкарабкаюсь и буду под присмотром Торопова. Он мне предложил перебраться в область.
Мария Петровна Строгова умерла на рассвете пятнадцатого августа в возрасте шестидесяти трёх лет. На следующий день её похоронили. Похороны взял на себя Торопов. Его мать, Светлана Владимировна и Яна были рядом с Сашей.
После похорон и поминок Саша поблагодарила Тороповых и сквозь слёзы сказала:
– Яна, ты отправляйся с отцом и бабушкой домой. Прости меня, но я хочу побыть одна. Скажи, Артём не звонил? Он уехал отдыхать ни один?
– Не звонил, и уехал на пару с подругой. Что теперь скрывать. Ты звони, если понадоблюсь.
В воскресенье позвонил Олег Борисович. Саша сквозь слёзы рассказала ему, что произошло, и дала своё согласие на отъезд. Она ходила словно тень, забывая поесть, если бы ни участливая соседка. Она напоминала Саше то об ужине, то о вещах, которые нужно раздать, то о девяти днях, на которые стоит позвать только соседей и Сашиных знакомых.
– Тётя Галя, пройдёт девять дней, и я Вам отдам все вещи. Свои вещи сложу в коробки и уберу в шкаф. Попробуйте найти хороших квартирантов и сдавайте нашу половину, а деньги берите себе. Мне будет куда вернуться. А до этого времени, пожалуйста, не ходите за мною следом.
На девять дней приехали Тороповы, пришли соседи. Стол накрыли в доме, а обед готовила Саша с соседкой.
– Сергей Ильич, мне нужно с Вами поговорить, – сказала Саша. – Я знаю о том, что Вы мой отец, но давайте оставим пока всё как есть. Мне нужно привыкнуть к этой мысли.
– Саша, я знаю об этом ни первый год и буду ждать столько, сколько тебе понадобиться. Какие у тебя проблемы? – обняв её за плечи, спросил он. – Попробуем решить их вместе.
– Я хочу уехать. Вернее, я уже дала согласие на отъезд.
– Поезжай. Смена обстановки, новые люди, работа – это тебе сейчас поможет. Памятник я поставлю на следующий год. У меня будет к тебе только одна просьба – пришли мне номер телефона, чтобы быть на связи. Обещаю лишний раз не беспокоить. Ты когда уезжаешь? – спросил Сергей Ильич.
– Олег Борисович обещал приехать завтра. Теперь многое зависит от него, – ответила Саша. – Почему Артём меня оставил? Что со мной не так?
– Это, Сашенька, с ним всё не так. Постарайся, девочка моя, забыть его. Трудно, я понимаю, но нельзя позволять играть на своих чувствах. Да, он мой сын, но я его поступки не оправдываю. Он не может не знать, что поступает подло. Что у тебя с деньгами?
– Деньги у меня есть, а перелёт оплачивает компания. Денег я у Вас не возьму. Вы и так мне очень помогли.
– Когда решишь все вопросы здесь – позвони, я заберу тебя в город.
– Хорошо. Я так и сделаю. Спасибо.
Олег Борисович приехал двадцать четвёртого числа. Разговор с Сашей длился часа полтора. Он поведал обо всём, чего не могла знать Саша, и старался не говорить о бабушке, но не смог не сказать о своих предположениях.
– Александра, мне очень жаль, что всё так сложилось, но ты не подумала о том, что твой ангел-хранитель сделал всё, чтобы ты поехала. Это жестоко с одной стороны, а что если это именно так? Ты разговаривала с врачом, а Мария Петровна могла догадаться о диагнозе и поторопила время.
– Я не думала об этом, Олег Борисович. Бабушка всегда меня понимала, поддерживала и оберегала. Мне будет её не хватать. Она предлагала мне ехать и обещала поправиться, но только ничего не вышло. Вы едите с женой?
– Я, Саша, еду один. Ты сможешь окончить там магистратуру и заработать денег, а я просто хочу от всего отдохнуть и при этом заработать. Контракт на три-четыре года. Если мы их, а они нас устроят – продлим. Жильём на месяц мы обеспечены, а потом будем снимать. Есть соц. пакет, страховка, питание. Походим три месяца в стажёрах, но там тоже можно заработать. Саша, нам нужно быть в Калифорнии тридцать первого августа. Вылететь лучше двадцать седьмого утром, чтобы решить все вопросы в Москве. Успеешь? – говорил он, глядя на неё. – Тебе помощь моя нужна?
– Спасибо. Я справлюсь сама. Заказывайте билеты. Я буду готова и приеду в город двадцать шестого, – ответила Саша.
Сборы были недолгими. Саша сложила свои вещи, которым хватило места в одной спортивной сумке. Она брала только те вещи и обувь, которые могла носить, не оглядываясь, что подумают окружающие по поводу её нарядов. Остальные вещи она сложила в коробки, подписав их, перетянула скотчем и составила одну на одну в полупустой шкаф. В одну из таких коробок она положила деньги, оставшиеся от продажи бабушкиной квартиры и статуэтку с «фамильным» золотом, оставив только кулон, который надела на шею. Бабушка не доверяла банкам, и все свои сбережения хранила дома. Они никогда не жили на широкую ногу. Им хватало двух пенсий и стипендии, и на море они съездили «экономно», когда продали квартиру, переведя большую часть денег в валюту. Свой компьютер Саша продала, скинув нужную информацию на карту памяти. Ей оставалось проверить свой счет в банке, на который перечисляли пенсию и стипендию, и счёт открытый Артёмом три года назад. Всё в доме, кроме её комнаты, осталось нетронутым. Присев вдвоём на дорожку, через минуту встали. Торопов взял сумку Саши и ждал её в машине, пока та передала ключи соседке. Сергей Ильич, не спрашивая Сашу,
