Наконец они подъехали к небольшой избе, стоявшей на самом краю крохотной, дворов на двадцать, деревни. «Слазь девка, приехали». – Произнесла бабушка первые за всю поездку слова. Анна с опаской и восторгом осматривалась вокруг. Дом выглядел старым и покосившимся. Вокруг него повсюду висели и лежали пучки незнакомых трав, и их пряный запах наполнял воздух упоительным ароматом. «Ты что, колдунья?» – Выпалила Анна. Бабушка по-молодому звонко рассмеялась и неожиданно обняла девочку. Анна с облегчением поняла: она дома.
Поместили её в бывшей когда-то маминой комнате, хоть и малюсенькой, но очень уютной. В ней всё осталось нетронутым, как будто мама только на минуточку вышла куда-то: множество девичьих безделушек, книги, старые тетради с выцветшими обложками, потёртый одноглазый мишка, с которым потом Анна полюбила спать, и рисунки. Анна не знала, что её мать так хорошо рисовала. Да и кто бы ей рассказал? Ведь отец никогда просто так не разговаривал с девочкой. Только теперь, живя у бабушки, она постепенно все больше узнавала о покойных родителях. Оказалось, Митяй – чудаковатый мужичок, это бабусин сын, то есть Анин родной дядя, младший брат её покойной матери. Он был блаженный, но очень добрый и забавный человек. Бабушка рассказывала, что он не родился таким, но в детстве переболел воспалением мозга и после развивался только физически, а ум остался, как у ребёнка.
Деревня, как я уже говорил, была невелика, но с небольшой церквушкой, в которой местный батюшка – отец Серафим исправно проводил службы. Анне нравилось приходить в церковь. Ей был приятен запах горящих свечей и ладана, а скорбные лики святых завораживали её. Как ни странно это звучит, она подружилась с отцом Серафимом. Только одного Анна не понимала сначала: почему бабушка не ходит в церковь? Однако местная детвора быстро объяснила, в чём причина. Бабка Анны была ведунья, знахарка, колдунья, ведьма. Каждый выбирал себе слово по душе, но мнения у всех сходились: её бабка водится с нечистой силой. Как бы ни называли односельчане бабушку, о чём бы ни шептались, сплёвывая по три раза через плечо и истово крестясь, все они, не задумываясь о грехе, при малейшей боли и недомогании спешили к старушке за настойками и травками. Бабушка никогда не отказывала в помощи даже самым зловредным сплетницам, оговаривавшим её.
Анне всё нравилось в её новой жизни. Она подружилась с деревенскими девчонками и парнями. По буднишним утрам они залезали в телегу, и с песнями и шутками Митяй вёз их десять километров до ближайшего села, где располагалась единственная в районе школа. А после занятий все так же дружно катили домой.
Природа Псковщины необыкновенно богата и щедра лесными дарами. С деревенскими друзьями девочка часто бегала за грибами и ягодами, в несметном количестве росшими в чащобе. Бабушка учила её распознавать целебные травы, рассказывала, какие болезни они могут излечить, как правильно их собирать, хранить и применять. Больше всего Анюте полюбилось в одиночку подолгу бродить в лесу и слушать тихий шелест листвы и пересвисты птиц. Она боготворила его строгую тишину. Лес представлялся ей зелёным собором – величавым и совершенным. Порой девочка до сумерек оставалась там, за что бабушка ей сильно выговаривала. Анна обнимала старушку и смеялась: «Бабуль, ну что ты! Не съедят же меня волки. Нет в лесу ничего страшного». На что бабка только вздыхала и отводила глаза.
Много времени Анна проводила с отцом Серафимом. Девочка читала Библию и Новый завет, и батюшка с удовольствием объяснял непонятные детскому разуму слова. Анну интересовали библейские истории о жизни святых. Ей нравилось звучание молитв и песнопений. В церкви она чувствовала себя умиротворённой, наполненной счастьем и покоем. Отец Серафим окрестил девочку и во время обряда одел ей на шею маленькое серебряное распятье, которое впоследствии один раз спасёт ей жизнь.
5.
Взрослея, Анна всё больше становилась похожа на красавицу - мать. Школьные годы неслись стремительно, и пора было определяться, чем она займётся по окончании школы. Девушка давно уговаривала бабушку отпустить её в Москву. Она мечтала поступить в медицинское училище. А старуха даже слышать не желала об этом. События, которые произошли тем летом, резко изменили мнение бабушки, и та поспешно отправила Анну в столицу. Только обо всём по порядку.
Весна перед школьным выпуском выдалась ранняя и бурная. Уже к концу марта таял снег, и звенели, словно молоточки по ксилофону, весёлые капели. В лесу проклюнулись первые подснежники. Анна постоянно пребывала в возбуждённом состоянии. Ей хотелось что-то делать, куда-то бежать, всё перевернуть вокруг себя и по-новому расставить на места. Девушка затеяла генеральную уборку дома. С раннего утра она мыла, чистила, скребла, а к вечеру, наконец, добралась до собственной комнаты. Отодвинув панцирную кровать от стены, чтобы как следует вымести и промыть за ней от пыли, Анюта заметила небольшое углубление в стене возле самого пола. Недолго думая, она просунула туда руку и наткнулась на свёрток. Анна вытащила его, очистила от пыли и поняла, что нашла старую тетрадь, исписанную красивым каллиграфическим почерком покойной матери. Это были записи, сделанные в те дни, когда мама последний раз приезжала домой перед беременностью и смертью. Анна сохранила тетрадь, так что я не стану пересказывать вам события, а просто представлю оригинал.
***22.07.1968.
Дома! Я дома! Господи, как же здесь тихо, как дышится! Дорога, конечно, вымотала, но эта красота стоит того. Сколько лет я не была дома? Восемь? Девять? Стыдно. Мамуля сдала немного, хотя ещё молодец. Митька смешной, сущее дитя, хохочет, радуется, всё куда-то зовёт. Завтра буду целый день с ним – и на речку, и в лес. Господи, хорошо-то как! Жалко только, что Антоша не поехал со мной. У них с мамой отношения никак не складываются. Тысячу раз ему объясняла: мама знахарка, а он ладит своё: колдунья, она и есть колдунья. А ведь образованный мужчина, умница и головушка светлая. Да мама сама хороша, постоянно его подначивает – присушу, отворочу, как маленькие, ей Богу. Соскучилась по Антону жутко! Только бы помогло! Всё что угодно отдать смогу за это, хоть душу дьяволу. Шучу, конечно, а, может, нет. Я страшно устала от всех бесполезных консилиумов, профессоров, процедур. Ну почему так несправедливо устроен мир? Ведь кто-то отказывается от детей, бросает. Пожалуйста, Господи, прошу тебя, ничего мне не надо, только бы помогло на этот раз. Антон, глядя на мои мучения, чужого предложил усыновить, приёмного. Нет, не могу, не хочу. Только свой малыш, родненький. Всё. Спать, спать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
