— Мне нужно уладить дело. Вернусь позже.
— Есть еще любовницы, с которыми нужно расплатиться? — Я обретаю голос, когда Шад уже находится у дверей.
Он поворачивается ко мне, и я мгновенно понимаю, что мы вот-вот больно раним друг друга.
— Займитесь собственными привязанностями, мэм. Ваш покорный слуга. — Он кланяется.
Дверь закрывается за ним без звука, что еще больше расстраивает меня. Я бы предпочла, чтобы он хлопнул дверью. И его голос холоден как лед. Секунд десять я раздумываю, не вернуться ли в родительский дом, но, представив театральные возгласы матери, гнев отца, возмущение брата, понимаю, что не отважусь на это.
На ковре мне под ногу попадается что-то маленькое и твердое, Нагнувшись, я поднимаю игрушечного солдатика. Я внимательно прислушиваюсь и слышу за одним из диванов слабый звук.
Я не одна.
Глава 7
Шад
Печально, когда человек не может вернуться в собственный дом.
Закончив дело, которое намеревался завершить, я отправляюсь в свой клуб и встречаю там Карстэрса. Я говорю обо всем и ни о чем конкретно, он слушает и кивает. Жаль, что я не могу сказать ему то, что у меня на уме.
Коротко говоря, на уме у меня жена. Моя удивительная, будоражащая и глубоко оскорбленная жена. В последнем я ее не виню. И не могу придумать способ снова поднять вопрос, вернее, два вопроса: о бастардах и о миссис Перкинс. Во-первых, я не думаю, что она мне поверит, во-вторых, я и не должен ничего никому объяснять, тем более женщине, даже если она моя жена и вчера ночью проявила удивительное…
Гм… жаль, что я пообещал Бирсфорду помалкивать о его любовнице, особенно с подругой Энн, но я никогда не думал, что миссис Перкинс явится в мой дом и учинит нелепую и оскорбительную сцену.
Интересно, что я должен сказать Шарлотте, если она спросит меня о моих увлечениях? Теперь она ни одному моему слову не поверит. Как я могу сказать ей, что всячески старался не оставлять нежеланных детей или разочарованных женщин, что мои любовницы были мне еще и друзьями?
Довольно. Что я за человек, если решил утолять вожделение со своей (раздражающей, неприятной, необычайно очаровательной… стоп!) женой! Это неприлично. Я совершенно уверен, что церковь этого не одобряет, мне, конечно, на это наплевать, но нужно подавать пример арендаторам, слугам и так далее. Джентльмен заводит для подобных дел любовницу.
Не могу предположить, что Шарлотта сделает дальше. Что, если она вернулась к родителям? Но не думаю, что она предпочла бы их общество моему.
Жду не дождусь, когда Бирсфорд вернется в Лондон, чтобы спросить у него совета. Я уверен, что он и его кроткая Энн прекрасно ладят. Но, в то же время боюсь, что не особенно скрываемая страсть моей жены к Бирсфорду повредит всем.
Ну и дела!
Когда я до смерти надоел Карстэрсу разговорами о лошадях, мы перешли к оживленному обсуждению последних событий войны (конечно, говорил один я).
Наконец я собрался уйти.
— Передавайте привет леди Шаддерли, — четко произносит Карстэрс первую за время нашей беседы фразу.
Меня пронзает ужасная мысль. Он ведь не влюблен в нее?! Или он относится к ней как к французскому фрегату, который, паля из пушек, мчится к нему на всех парусах?
Это настолько ужасно, что я выскакиваю под дождь и возвращаюсь домой прежде, чем Карстэрсу взбредет в голову нанести визит моей молодой жене. Так это или нет, я должен разобраться с женой, которая, вероятно, дуется и плачет, кроме того, она может принять мой мирный жест как взятку за молчание и уступчивость.
Открыв дверь, Робертс забирает у меня мокрую шляпу и пальто.
— Миледи в гостиной, — неодобрительно говорит он.
— Да? У нее были визитеры?
— Нет, милорд. Она велела отвечать, что ее нет дома.
Час от часу не легче! Я поднимаюсь по лестнице.
То, что я увидел, изумило меня.
Моя гостиная превратилась в детскую. Джон перед камином выстраивает в линию солдатиков, в которых мы с братом играли в детстве. Эмилия угощает чаем деревянную куклу и бумажных кукол, вырезанных из газеты. Неудивительно, что Робертс раздражен, он считает прочитанную мной газету своей собственностью.
В центре этой семейной сцены леди Шаддерли, сидя на ковре, поджаривает в камине хлеб. Вид у нее довольный, словно она искренне рада детским играм и как-то ухитряется одновременно участвовать в чаепитии и войне.
При моем появлении Эмилия поднимается и делает реверанс, Джон подбегает ко мне:
— Дядя Шад, мы так здорово играем! Посмотри, какое у меня сражение!
— Выпьете чаю, сэр? — Эмилия тянет меня за руку. — Тетя Шад сделает тебе тост, если хочешь.
— Вы должны сказать «пожалуйста», дядя.
Тетя Шад смотрит на меня с вежливой улыбкой:
— Садитесь, сэр.
Она наливает чай в миниатюрную чашечку из набора, который я подарил Эмилии на прошлый день рождения, я кланяюсь бумажным куклам и сажусь на пол рядом с ними.
— Я вижу, снова идет дождь, сэр? — Эмилия вручает мне чашку с блюдцем. — Мы говорили о погоде. Тетя Шад говорит, что именно об этом принято говорить во время визитов.
По другую сторону камина пушечное ядро из грецкого ореха сбивает отряды солдатиков.
— Мы победили французов, сэр! — кричит Джон. — Правь, Британия!
— Можешь намазать маслом тост для дяди, Эмилия? — Шарлотта подает ей ломтик хлеба на тарелке нормального размера.
Джон, победив врагов, торопится к нам. К моему удивлению, он устраивается на коленях Шарлотты, и я чувствую абсурдный укол ревности, что малыш не пришел ко мне. Она приглаживает милый хохолок у него на макушке. У меня тоже так торчали волосы, и моя мать тоже гладила их, как я Джона. Я совершенно уверен, что мой отец никогда не замечал, какие волосы у его детей.
Интересно, когда волосы Джона станут послушными и как долго он останется ребенком, которому хочется сидеть у кого-нибудь на коленях? Кажется, он растет с каждой минутой.
— Ты грустный, дядя Шад, — замечает Эмилия, вручая мне тарелку с тостом.
— Нет, просто меня тревожит, какой светской леди ты станешь.
— Нет, сэр, это только игра. Тетя Шад сделала мне бумажных кукол, сэр. Правда они замечательные?
— Действительно.
— Я сказала миссис Прайс, что дети могут приходить, когда я не принимаю визитеров, — говорит Шарлотта. Ее здравомыслие произвело на меня впечатление.
— Это очень мило с вашей стороны.
— Они развлекают меня. Мы хотели бы пойти в парк, когда не будет дождя, если миссис Прайс согласится.
— И посмотреть диких зверей в Тауэре, — говорит Джон. — Ты должен пойти, дядя Шад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
