— А что же ты раньше не сказал, дорогой хозяин Юрий Андреич, что эта сирена — твоя хабала? Я бы не тралил ее попусту, зачем мне это?
Глаза его зло сузились, и мне вновь стало страшно. Но потом я почувствовала, что Граф, хоть и напряжен, но сильно не встревожен. Не знаю, почему это я решила, может быть, ощущала по руке, продолжавшей обнимать меня? Не знаю… Граф хотел что-то сказать, но Варан, резко дернув ладонью, остановил его:
— Ша! Забыто!
Он, почти отодвинув нас плечом, сделал шаг по направлению к основной группе, где был и сенатор Аладдин и певцы. В последний момент, приостановившись, он ткнул меня в плечо железным пальцем:
— А ты следующий раз масть держать умей… чтобы все чин-чинарем было.
Мы смотрели, как он уходит прочь: спокойно, твердо. Потом Граф подтолкнул меня:
— Пошли переоденешься. Лучше я тебя провожу… от греха. Нехорошо получилось, ну да ладно, сочтемся.
В сопровождении Графа я вернулась в женскую раздевалку. Там все еще никого не было. Граф не вышел, пока я переодевалась, просто сидел, отвернувшись. Я совершенно не боялась, что он оглянется: Графу я почему-то доверяла полностью.
— Обычно у нас такого рода мероприятия проходят нормально, — говорил он. — Раз на раз не приходится.
— Ничего и не произошло, — успокаивала его я. — Ну, выпил мужик лишнего, я тоже не сообразила. У меня, знаете, нет опыта общения с мужчинами… прошедшими тюремную школу. Я правильно поняла, что Артем Матвеевич — вор в законе?
— Уже сообщили? Впрочем, кто сейчас не сидел? Сейчас, наверное, все наиболее состоятельные люди когда-нибудь да сидели.
— А вы тоже? — невинно спросила я.
— Я нет. И должен сказать, что не жалею. Правда, в общении с такими, как Варан… как Артем Матвеевич, это мешает. Вернее, затрудняет. А таких, как он, среди наших клиентов достаточно много.
— Все, я готова, — сказала я, последний раз оглядев себя в зеркало.
Вот и все. Граф, усаживая меня в свой «Мерседес», задержал мою руку в своей ладони:
— Надеюсь, это неприятное приключение не вызовет аллергическую реакцию ко всему клубу. Мне бы не хотелось остаться без своей русалки.
Глава 12
ВАРАН
Некоторое время я просто смотрела в окно. Какой-то черный мотоциклист следовал за нами, временами обгоняя и словно бы пытаясь заглянуть сквозь стекла «Мерседеса». Я подумала, что он очень походит на того убийцу возле клуба, и тут же забыла о нем. В машине тихо играла магнитола, обычно разговорчивый Степан, личный шофер Графа, молчал. Степану было, наверное, лет тридцать, но он относился к тому типу мужчин, которые до старости остаются мальчишками: веселыми, легкомысленными и, наверное, необидчивыми.
За окнами продолжал накрапывать дождь, дворники неутомимо вылизывали стекло, мой затянувшийся рабочий день кончался, все было нормально. Только в голове моей творилось черт знает что. Меня бросало в дрожь, когда я вспоминала распаленного Варана, и тогда я думала, что сегодня была в клубе последний раз. Но тут же я видела перед собой бархатные глаза Графа, ощущала крепкое и ласковое пожатие его руки, и сразу все неприятное, что случилось сегодня, бледнело и растворялось в воздухе, подобно сигаретному дыму, которым я в избытке надышалась на этом бардачно-банном приеме. Но потом вновь в моем воображении возникал Варан, по-звериному ловко подкрадывающийся ко мне.
— Степан! — обратилась я к шоферу. — Ты случайно не знаешь что-нибудь об Артеме Матвеевиче?
— О Варане? — мигом оживился Степан. — Да я все о нем знаю. Мы как-то с ним столкнулись во Владимирском централе, так что мне все о нем известно. Да и ребята рассказали.
— Во Владимирском централе? — удивилась я и брякнула: — Так вы тоже вор в законе?
Я тут же испугалась, но мой вопрос неожиданно вызвал шумный смех.
— Что ты, Светочка! Я простой баклан, а Варан — законник! Это все равно что сравнивать генерала КГБ и простого сержанта.
— А баклан?..
— Это кто больше руками машет, вместо того, чтобы головой подумать. Подрался — и загремел на два года. Во Владимирском централе я всего месяца три парился, зато Варана повстречал, он меня Юрию Андреевичу и порекомендовал.
— Так ты, как это говорится? — человек Варана?
— Вот уже нет. Варан просто помог. Если он попросит, я ему помогу. А так — ничьим быть не хочу, хватит. Так ты о Варане хотела услышать? Тогда слушай.
Артем Варанов родился на Украине, в шахтерском городе Макеевка. После окончания восьмого класса Артем как-то вечером по глупости или удали залез в продуктовый ларек, но был замечен проезжавшим патрулем милиции, который и препроводил его в КПЗ, а потом — в воспитательно-трудовую колонию. Следующий срок он получил уже за драку. Его обидчик выжил, но остался инвалидом. Артема за это суд наградил семью годами строгого режима.
Строгий режим — это не воспитательно-трудовая колония. Здесь и жизнь посерьезнее, и учителя поумнее. Артем хватал все на лету, дважды повторять не было нужды. И вскоре его авторитет среди зэков стал расти, укрепляться, и в конце концов, уже на третьей ходке, был коронован вором в законе.
Происходило это в знаменитом Владимирском централе — кузнице воровской элиты. Сюда обычно попадали лагерные бунтари, политические, проворовавшиеся партработники, разжалованные чекисты. Здесь Артем Варанов был коронован высшим блатным титулом и познакомился с известными московскими ворами, которые и пригласили его приехать в столицу. По освобождении Варан действительно приехал в Москву, огляделся, а вскоре вновь сел.
На этот раз его этапировали в Волоколамскую тюрьму. О его пребывании здесь ходили легенды. Жил он припеваючи, гораздо лучше, чем сотрудники тюрьмы — добровольные заключенные, живущие на мизерную зарплату. В его камере стоял цветной телевизор, а свежую прессу приносили с утра. Сидя за тюремными стенами, Варан сумел наладить регулярное пополнение местного общака — кассы взаимопомощи для всех осужденных, в его распоряжении ежедневно было любое количество импортных вин, джинов и коньяков. Раз в месяц для него в городской сауне накрывали стол и привозили местных барышень. В застолье принимали участие не только администрация тюрьмы, но и некоторые должностные лица города.
В это время люди Варана начали усиливать контроль за торговлей в некоторых районах Москвы и Подмосковья. В своей камере Варан знакомился с новейшими событиями в уголовном мире столицы. Он не боялся рисковать, предпринимая те или иные ходы для укрепления своих позиций за пределами тюремных стен.
Выйдя из заключения, Варан организовывает ряд легальных предприятий. В арендованном здании бывшего ПТУ подмосковной Балашихи он установил швейное оборудование и начал выпускать верхнюю одежду. Используя свои связи, он получил заказ на пошив школьной формы. Это производство имело огромный коммерческий успех и дало толчок к изменению его мировоззрения. Варан, научившись сам зарабатывать деньги, стал отходить от воровского аскетизма. Он понял, что власть, которую дают деньги, не многим отличается от власти, которую приносит авторитет законника. Однако деньги обеспечивают не в пример более приятную жизнь на свободе, чем та, которая ждет вора в законе за решеткой.
