И увидела. Но прежде случилось вот что.
В баре звучала музыка, длинный узкий зал был погружен в розовый полумрак. Вдоль одной из стен располагались столики, над каждым из которых висели настенные бра. Эти лампы, да еще и свет за стойкой — вот и все, что мешало сумраку поглотить помещение.
Народу было достаточно, но за стойкой бара несколько табуретов были свободными. Я сразу взгромоздилась на один из них. Бармен Саша — гладкий парень без особых примет, поправляя галстук, подмигнул мне.
— Редкая гостья! Решила все-таки посетить наш приют. Что будешь? Хочешь коктейль?
Я кивнула, соглашаясь. Саша ловко завертел миксером и вылил содержимое в круглый фужер. Потом нацепил сбоку спиральку из лимонной цедры и протянул мне. Все это было проделано так быстро, так ловко, что я восхитилась.
— Коктейль «Фантазия», попробуй, — самодовольно сказал Саша.
Попробовать я не успела. Я почувствовала, что меня довольно небрежно берут за руку. В этот момент лицо Саши приняло озабоченное выражение. Я оглянулась и увидела рядом с собой противную толстую харю какого-то парня. Харя была мне чем-то знакома. В первый момент я не узнала, но тут же всплыли именины Аладдина, Варан, приглашающий меня сесть поближе и для этого широким жестом отодвигающий парня, сидевшего рядом. Как раз вот этого самого. Я заметила, что парень был уже навеселе, маленькие черные глазки, утонувшие в розовом сале, весело блестели.
— Вот кого я хотел видеть. Мне сказали, крошка, что ты с простыми смертными не общаешься, в зале не бываешь, только за стеклом паришь, так я тебя решил здесь высмотреть. Разделишь со мной компанию? Сразу говорю, Паша Маленький хорошеньких девочек не обижает.
Вместо ответа я решительно высвободила свой локоть, но моя явная холодность не произвела на этого Пашу Маленького никакого впечатления. Он тут же вновь схватил своей огромной лапищей мою руку и засмеялся. Я попыталась выдернуть локоть, но не смогла.
— Пустите мою руку! — сердито сказала я. — Я ни с кем не хочу знакомиться. Мне хочется побыть одной!
Внизу красной рожи открылась пасть и стала ржать. Сквозь густой смех Паша Маленький сообщил — то ли мне, то ли окружающим, — что крошка — высший класс, таких поискать.
— Мне такие забористые штучки нравятся, — сквозь жирный смех сказал он.
Я так пожалела в этот момент, что я не мужчина и не могу одним ударом выбить его желтые зубы! Однако оставаться после смены, чтобы развлекаться тут одной, я сразу же расхотела. Я попыталась встать, но это животное вдруг обхватило меня, сжало своими ручищами так, что ребра затрещали, и вдруг, к ужасу своему, я почувствовала, как к моим губам прилепляется слюнявый жирный рот. Уже в совершеннейшем ужасе я забилась у него в руках, как маленькая птичка в когтях у ястреба, а он еще полез ко мне в рот толстым языком!..
Внезапно все кончилось; я была свободна, мой насильник, кряхтя и грязно ругаясь, поднимался с пола, а рядом со мной — решительный, грозный и прекрасный! — стоял Граф. На меня он не смотрел, он смотрел на пыхтящую тушу под ногами, но я чувствовала, что Граф видит меня, а не этого толстяка.
Паша Маленький между тем поднялся с пола и, потирая челюсть, процедил сквозь зубы:
— Это ты напрасно сделал, Граф! Ты меня знаешь, я этого не люблю. Из-за какой-то шлюхи!..
— Я предупреждал, Паша, что с моими сотрудницами руки распускать нельзя. Ты сам виноват. Предлагаю выпить за счет заведения и забыть инцидент.
— Ты сделал большую ошибку, Граф, — сказал Паша, видимо даже не слушая, что ему говорят. Внезапно он сунул руку в карман. А когда вытащил, что-то у него щелкнуло, и в кулаке заблестело лезвие ножа.
С неожиданной для его громоздкого тела быстротой Паша Маленький кинулся на врага, и, несмотря на то, что я испугалась до жути, я не могла не отметить, каким изящным и благородным выглядел Граф рядом с этой рассвирепевшей тушей! Он напомнил мне испанского тореадора, с гордым изяществом встречающего свирепого быка. Бычья туша летит, вырастает, целится смертоносными рогами в живот и грудь прекрасного идальго, а тот скользит в сторону, перехватывает руку с ножом, и вот уже зверь хрипит, укрощенный бесстрашной силой героя.
Я очнулась от своих грез: все произошло так быстро! Граф держал Пашу Маленького за руку, завернутую на спину, и что-то тихо ему говорил на ухо. Тот наконец услышал и перестал сопротивляться.
— Все нормально, инцидент исчерпан, — громко сказал Граф всем присутствующим и повернулся к выходу.
За ним пошел Паша Маленький и еще двое таких же здоровенных мужчин. Я сползла с табурета и как сомнамбула тоже пошла за ними. Меня никто не замечал, словно бы то, что произошло здесь, не имело ко мне никакого отношения. Но никто меня и не задерживал.
Глава 14
ПОЕДИНОК
Группа больших мужчин, которую замыкала моя хлипкая фигурка, прошла к лестнице, спустилась вниз, в вестибюль и свернула в сторону от выхода. Я немного отстала, уже начиная сомневаться, стоит ли мне и дальше потворствовать своему любопытству. В этот момент Графа остановил один из братьев-вышибал, кажется, Костя. Граф ему что-то сказал, что-то выслушал и отрицательно покачал головой. Костя пожал могучими плечами и, оглянувшись, нашел меня глазами. Тогда я поняла, что обо мне не забыли, что, хоть я и оказалась как бы на периферии действия, но на самом деле нахожусь в его центре. Внезапно меня это так опьянило, что, кажется, первый раз в жизни я потеряла голову!
На самом деле просто все удачно совпало: обстановка ночного разгульного отдыха, недавнее феерическое скольжение в изумрудной воде аквариума под взглядами любующихся мною мужчин, легкая усталость после смены, адреналиновый стресс от слюнявого насилия Паши Маленького, сдержанная готовность к чему-то отважному у всех этих куда-то спешащих мужчин, а главное — головокружительное понимание, что все вокруг движется, вертится и существует только ради меня и из-за меня.
Признаюсь, до этого момента моя жизнь была скучна, размеренна и начисто лишена романтики. Лекции, семинары, трудовые каникулы — все катилось по накатанной дороге, не встречая ни бугорка, ни трещинки. Личная жизнь насчитывала в активе два-три романа — скучных, бездарных и трагичных уже тем, что в них начисто отсутствовал трагизм, то есть тот накал чувств, без которого, собственно, и любви-то нет, а так… не знаю даже, как все это назвать. Был еще спорт, которому я отдавала значительную часть себя. Но все это, оказывается, не затрагивало чего-то потаенного во мне. И вдруг — все эти события, существующие обычно лишь в книгах, американских боевиках и девичьих мечтах!..
В глубине коридора открылась дверь, и все стали выходить. Была не была; я, словно в омут, нырнула в дверной проем. И опять отметила эту странность: меня продолжали не замечать — то есть буквально не замечать, словно я была невидимкой. Но тем не менее подождали, пока я выйду со всеми вместе, и только тогда закрыли дверь, пододвинулись, чтобы я могла видеть происходящее.
