Гладко зачесанные назад и стянутые на затылке в хвост светлые волосы оставляли красивое и дерзкое лицо открытым. В левом ухе поблескивало множество серебряных колечек. Ева удивлялась, как они не оттягивают ему голову на сторону.
— Мне досталось ваше дело, — сказал он и бросил ей банку пепси. — Собирался вам позвонить.
— У тебя для меня что-нибудь есть?
— Разговоры первой жертвы за последнюю неделю. Могу нарыть еще. Понимаете, даже когда стираешь разговоры с аппарата, они на жестком драйвере сохраняются еще…
— Не надо мне лекций читать, мне нужен результат.
— Ну, тогда идемте.
Если отдел убийств выдерживал строгий деловой стиль одежды, электронный отдел жил по законам высокой моды. Ультрамариновые загогулины Макнаба прекрасно вписывались в общий фон кричащих, контрастирующих красок, блескучих тканей, башмаков на толстенной подошве и тяжелой, как корабельный балласт, бижутерии.
Если отдел убийств гудел, то электронный отдел пел. Точнее, визжал. Гудки, жужжание, голоса, музыка и вой электронного оборудования.
Ева сошла бы с ума через час в таких условиях. Она удивлялась, как ее прежний напарник, Финн, капитан отделения, здесь выживает. Но ей пришлось признать, что он не просто выживал, он цвел среди павлиньих и радужных красок.
Макнаб взял диск со своего компьютерного стола.
— Пошли в кабину.
Он ловко лавировал в лабиринте ОЭС. Большинство его коллег приплясывали вокруг, что-то бормотали в свои беспроводные устройства. У Евы они вызывали нервную дрожь. Она прошла вслед за Макнабом сквозь двойные двери туда, где выстроились, как солдатики, стеклянные кабинки. Больше половины из них были заняты.
Макнаб занял одну, вставил диск в прорезь дисковода.
— Большинство звонков — на телефон второй жертвы. Ну, есть еще звонки матери, сестре, на работу. И еще в магазины и всякое такое. Она же замуж собиралась, так?
— Да, вроде того.
— Ну, вот, она звонила, узнавала насчет цветов, платья, всякого такого.
— Мы можем это пропустить?
— Я так и думал, потому и сделал два файла. Вот в этом — только разговоры с женихом. Другой можете прослушать, если захотите. Пуск, — скомандовал он.
Компьютер выдал дату звонка, время, использованные коды. На экране всплыло лицо Байсона. Таким же его увидела Натали на экране своего мобильного телефона.
«Красивый парень, — подумала Ева. — Был красивым, пока ему не раскроили лицо».
— Привет, Нэт.
— Бик. Ты один?
— Да, но у меня сейчас совещание. А в чем дело?
— Мне надо с тобой поговорить о… Я тут кое-что нашла. Ты можешь взять перерыв на ленч?
— Не могу. У меня деловая встреча за ленчем. А что случилось?
— Мне кажется, об этом не стоит говорить по телефону. После работы… Зайдем ко мне, я должна тебе кое-что показать. Спускайся, когда закончишь, хорошо? Мне кажется, это очень важно.
— Ладно, увидимся позже.
Компьютер объявил конец записи.
— Обеспокоенная, немного нервная, но в то же время возбужденная, — задумчиво проговорила Ева, словно размышляя вслух. — Вроде как хотела сказать: «Смотри, что я нашла».
Второй звонок был записан на следующий день. Это был входящий звонок.
— Привет, детка. Стараюсь отменить этот чертов ужин, но ничего не выходит. Хочешь, я приду потом?
— Нет-нет, все нормально. Я работаю, Бик, и я нашла еще кое-что. Мне кажется, тут есть еще много чего. Может, встретимся за завтраком? На нашем месте.
— Идет. Семь тридцать?
— Отлично. Боже, Бик, я просто поверить не могу. Мы должны все выяснить. Этому надо положить конец.
— Мы могли бы пойти в полицию.
— Не сейчас. Мы должны быть абсолютно уверены. Мы не знаем, кто замешан с этого конца. Мы же этого точно пока не знаем. Мы должны быть очень осторожны. Я тебе утром все расскажу.
— Не работай допоздна. Целую.
— И я тебя целую.
Было еще несколько разговоров — все более напряженных и столь же загадочных. Последний состоялся около полуночи всего за пару часов до первого убийства.
— Просто хотела с тобой поговорить.
— Нэт, послушай. Я только что вошел.
— Да, уже поздно, а у тебя был такой трудный день. Со мной в общем-то все в порядке. Просто немного нервничаю. И Палма скоро будет здесь. Знаешь, мне всегда как-то неловко, когда я прошу тебя остаться на ночь и она приезжает.
— Пуританка.
— Да, наверное.
Но она засмеялась.
— Я ей все расскажу, Бик. Хочу поделиться с ней.
— Мне не нравится, как они среагировали, Нэт. Они хотели тебя подкупить.
— Ну и что? Насколько им известно, я все еще обдумываю предложение.
— Нет, это был не подкуп, это было больше похоже на ультиматум. Они могут устроить покушение.
— Я попросила сорок восемь часов, чтобы обдумать предложение. Время у меня есть. Им нет смысла что-то предпринимать, пока я не дала им свой ответ. Я врезала новый замок. «Глазок». Палма приедет. Я уже взялась за это дело, Бик, я хочу довести его до конца. Я просто хочу еще раз все обдумать, обговорить с Палмой. Завтра мы передадим все это дело властям.
— Я приду к тебе завтра утром. Мы пойдем вместе.
— Не бери с собой копии файлов. Пусть это будет… ну, что-то вроде страховки, понимаешь? Если полиция ничего не сможет сделать, мы обратимся в СМИ. Это надо придать гласности.
— Так или иначе, Нэт, мы поджарим им задницы.
— Л сами заживем своей жизнью. Жутко хочется за тебя замуж.
— Я тебя обожаю. Спи крепко, детка. Завтра все кончится.
— Скорей бы. Не могу дождаться. Целую. Пока.
— Наивные, — вздохнула Ева, ощущая мучительную, жгучую смесь жалости и досады. — В детективов играют. Пошли бы в полицию, были бы живы.
— Наткнулись на что-то горяченькое, — согласился Макнаб. — Подкуп, угрозы, и все кончается кровавым убийством. Я попробую отмотать подальше назад, может, она раньше упоминала о чем-то более конкретном. Одно, по-моему, ясно: она что-то обнаружила у себя на работе.
— А я все еще жду ордера на ее рабочие файлы. Адвокаты, черт бы их побрал. А пока я жду, кто-то при желании может изъять инкриминирующие данные, сфальсифицировать — в общем, прикрыть свои делишки. А почему нет? Времени полно.
— Все оставляет след. Ищейки ОЭС возьмут его. — Макнаб извлек диск и передал его Еве. — Ужасно жаль этих ребятишек. Сразу видно, что у них все было серьезно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
