в долгах. Когда дело касается жизни моей дочери, я, прежде всего, ее отец, который будет стоять за ее счастье до последнего.
Лорд громко хлопнул дверью, оповещая, что этот разговор закончен.
«Пожалуй, ему стоит дать время, чтобы он остыл», – решил я для себя.
***
Голова начала болеть с уходом лорда Адама. Я по привычке потер виски. Какой же длинный и трудный был день, а теперь еще и головная боль – главный показатель того, что скоро наступит ночь. Удивительно, как я пропустил сумерки, уже давно было пора принять зелье, ведь скоро проснется моя сила – мое проклятье.
Сейчас бы мне топор, и я пошел рубить лес – это помогало мне прийти в себя. Но сейчас я был слишком далек от своих владений.
Поэтому вытащил из левого кармана маленький пузырек с фиолетовой жидкостью. Он должен был помочь мне уснуть.
Но не успел я сделать и глотка, как дверь хлопнула.
- Лорд Лэстер, если вы позволите, я уберу беспорядок? - спросил вошедший дворецкий. У него на лице читалось искреннее огорчение из-за разбитой чашки. Конечно, я кивнул. Какое я имел право что-то запрещать дворецкому семьи Нельсон. Вслед за дворецким зашла и тетушка.
Джина улыбнулась, завидев меня.
- Лорд Лэстер, какая удача, что вы здесь! – искренне обрадовалась она, а я начал думать, как бы поскорее уйти в покои, не обидев ее. Головная боль медленно переходила в лихорадку, и меня начинало знобить.
Эта женщина была мне крайне симпатична, как человек. Она была не похожа на аристократку, слишком часто улыбалась и была вежлива со мной.
В это время Ульрих взмахнул рукой, и все стеклышки взмыли в воздух, укладываясь в совок.
«Бытовой маг», - подумал я. Редкий дар для дворецкого.
Практически по щелчку пальцев маленькая тряпочка протерла стол и с него пропала разлитая жидкость.
- Принести вам чаю или может ранний ужин? – обратился он ко мне с вежливой улыбкой.
- Благодарю вас, если можно стакан воды, – ответил я и Ульрих с поклоном удалился, в то время, как тетушка жены заняла ближайший ко мне стул.
Если выпью бокал холодной воды станет легче и смогу еще минут десять поддерживать беседу, а потом вежливо удалюсь.
- Вы плохо себя чувствуете? – обратилась Джина. Она, должно быть, заметила, как на лбу выступал пот от жара.
- Ничего серьезного, просто болит голова, – сказала я часть правды.
- Адам вас расстроил, – она не спрашивала – утверждала. После своих слов она покачала головой, такой знакомый жест заставил меня замереть на месте, ведь самый дорогой человек в моей жизни делала именно так. – Не принимайте на свой счет, он вспыльчивый. Поверьте, намного лучше знать, что человек о тебе думает, чем гадать.
Она вздохнула.
- Вы о Николь?
Я не знал, имею ли я право лезть в их отношения, но все же спросил, и Джина искренне улыбнулась мне.
- С ней все намного сложнее, чем с Адамом. Она прекрасно скрывает свои чувства, хотя я хорошо чувствую, что она мне не рада.
Слова Джины удивили меня, изначально она предстала для меня не самой глубокой женщиной. Скорее, поверхностной. Я знал такой типаж, их не беспокоило чужое мнение, они никогда не грустили и всегда улыбались.
Но Джина оказалась личностью намного глубже. Сейчас, помимо ее улыбки, я увидел грусть в глазах, а на лице пару морщин от того, что когда-то, еще будучи девушкой, она хмурила лоб.
- Я уверен, что в этом нет вашей вины, – сказала я, вспоминая заносчивое поведение Николь, но Джина снова покачала головой.
- Есть. Поверьте мне, я натворила дел. Вам может показаться, что Николь просто заносчива, но у нее есть причины, чтобы обижаться на меня.
Я молчал, не зная, что ответить на откровенность леди. Жар уходил, уступая место холоду. Я чувствовал себя крайне неважно, наверное, поэтому в полубреду пошел на какую-то несвойственную мне искренность.
- Вы напоминаете мне одного очень дорого человека, – сказал я, разглядывая, как женщина грустно смотрит на стол. Она подняла глаза очень удивленно. – Она тоже винила себя, всегда и во всем. Но иногда людям не нужны причины, чтобы вести себя надменно. Иногда им достаточно для этого титула.
Я вспомнил последние годы жизни матери. Голова заболела еще сильнее от воспоминаний.
- Это была ваша мама? – тихо спросила меня Джина.
Впервые меня спрашивали о матери так: тихо, нежно, словно я ребенок, чувства которого боятся задеть.
Отец никогда не находил нужным считаться с этой утратой, как и многочисленные тети. Сейчас я даже немного завидовал, что с Николь рядом такой искренний и светлый человек. Меня таким Духи не наградили.
- Вы проницательны, – ответил на вопрос женщины.
- Адам мне кое-что рассказал о вас.
Джина стушевалась, стесняясь того, что вела разговоры за моей спиной, хотя в данной ситуации это тяжело было назвать неприличным.
- Удивлен, что вы после такого пришли со мной поговорить, – усмехнулся я, представляя, что именно рассказал обо мне лорд.
В этот момент Ульрих зашел в столовую и принес для меня графин с водой. Налив в стакан, он уточнил, может ли еще что-то принести, и когда я и леди отказались, вышел из столовой. Я сделал глоток холодной воды – головная боль немного отпустила, уступая призывающему холоду.
- Адам всегда сгущал краски, – улыбнулась Джина, чем удивила меня еще сильнее.
- Вы не считаете меня негодяем? – улыбнулся я в ответ ей. Была в ней такая открытая симпатия, которая располагала меня к ней.
- Мне кажется, вы достойный молодой человек, – постановила она серьезно.
- Адам не рассказал вам слухи о моих черных делах? – вздернул я бровь, усмехаясь.
Удивительно, как аристократы любили разносить слухи. Даже если говорить было не о чем, они все равно придумывали.
- Рассказал, конечно, но я им не верю, – фыркнула она.
- Отчего же? – удивился я еще сильнее.
Джина словно задумалась на секунду, поднимая глаза к потолку, будто маленькая девочка. В этот миг она казалась намного моложе своего возраста.
- Я чувствую, что вы хороший человек. А я еще никогда не ошибалась в людях. – Она серьезно посмотрела на меня своими серо-зелеными глазами, в которых ярко читалось беспокойство. – Я думаю, вам нужно отдохнуть.
Леди Джина первая закончила разговор, за что я был благодарен. Голова ужасно болела, но я бы
