я увидел в доме, можно было назвать жизнью только в качестве злой шутки.
Старик продолжил.
– Сам знаешь: мертвых Скверна воскрешает, а некоторых живых Пробуждает. Но что с остальными?
Я нахмурился.
– Ты либо пробуждаешься, либо нет, разве не так? – честно говоря, этот вопрос мне в голову не приходил.
Старик покачал головой.
– К сожалению, не так, – он громко ударил стаканом о стойку. – Если, попав под влияние Скверны, ты Пробудился, то тебе повезло. Если нет, то сожалею, ты беззащитен пред ее ликом. Пройдет день, два, быть может, месяц – и разум будет утрачен, осквернен. Что конкретно с тобой после этого произойдет, точно предсказать трудно, зачастую нечто подобное тому, что ты увидел.
Я вспомнил ребенка на велосипеде. Интересно, как долго он живет в таком состоянии… И как долго ему еще суждено прожить?
– Но почему в них остались зачатки сознания? – в некоторой мере их даже можно назвать мыслящими.
– Разум постепенно деградирует, мозг атрофируется, – Родион засмотрелся на стену за моей спиной, вытаскивая из памяти воспоминания. – Если вскрыть одному из них черепушку, то вместо мозга ты увидишь нечто, напоминающее сухарь без извилин. Но это если говорить о физическом воздействии. А если проще, ты оказываешься проклят. Обречен без конца повторять цикл привычных тебе действий. Думаешь, кто-нибудь из этих людей заслуживал такой участи?
Я промолчал.
– Мертвые города не оружие и не инструмент. Это чума. А когда никто вокруг не собирается примерять на себя роль чумного доктора, ничего не остается, кроме как стать им самому.
Очередной глоток виски обжег мое горло.
– А я здесь причем? Не знаю, заметил ли ты, когда доставал мой гроб по соседству с мертвым отцом, но сейчас меня заботят другие проблемы. В которые твоя «революция» не вписывается.
– Революционеры, как правило, сами не знают, чего хотят. У меня же взгляд на вещи куда проще – есть проблема, ее нужно решить. Последствия, Марк. Ни Империя, ни Республика не смогут сделать нашей стране ничего страшнее того, что планирует кучка оторванных от земли «аристократов», в том случае, если они добьются успеха.
Содержимое папки, которую мне показывали УБИ, только подтверждало слова Родиона.
– Очень печально, конечно. Но я уже сказал, что меня это не волнует.
– Ты думаешь, я бы возился с тобой, надеясь, что ты просто проникнешься идеей? – старик посмотрел на меня как на дурака и закачал головой. – Понимаешь ли, наши интересы пересекаются напрямую, Марк. По многим пунктам.
Я глянул через плечо на заклеенные окна.
– Да разве?
– На прошлом Совете… – лицо старика скривилось, – Вульфрик Белецкий хотел ускорить процесс набора Пробужденных. Самым варварским способом из возможных. Предложение не прошло. Все решил один голос.
Кажется, только по одному моему взгляду можно было понять, что я все понял, однако он все равно продолжил.
– Твой отец проголосовал против. За что и поплатился.
Сердце в очередной раз защемило от мысли о мертвом отце. В этом замешаны Белецкие? Хотелось что-то ответить старику, однако, пару раз нелепо открыв рот, я просто схватил стакан с виски и осушил его в один глоток. Родион поджал губы и вздохнул.
– Долго ждать созыва второго Совета не придется. В этот раз Ротты проголосуют «за».
– Они не Ротты, – прошипел я.
– Учитывая обстоятельства, если кто сейчас не Ротт, так это ты, «Рэджинальд», – он окинул мою испачканную одежду взглядом.
– И дня не прошло, как ты убил этого бедолагу, а уже шутишь об этом? Речи о том, чтобы спасти всех, как-то не коррелируют с тем, что ты делаешь.
– Я делаю то, что нужно делать, – старик на секунду задумался. – Мне казалось, что ты такой же. Сужу по тому, как просто и эффективно ты решил проблему с Локком. Для нашего дела подобный подход приветствуется.
Этот его выпад я оставил без внимания. По какой-то странной причине совесть меня за этот поступок мучила далеко не так сильно, как можно было бы подумать. Впрочем, то событие несколько затерялось на фоне других.
– Нашего дела? – я выбросил воспоминания об Августе из головы. – Не помню, чтобы я соглашался на что-то.
– Если и правда хочешь отомстить, то, – он засмеялся, – выбора у тебя и нет.
Я приподнял бровь, глядя на ехидную улыбку старика.
– Марк, ты ничего не умеешь! Думаешь, раз бессмертный, то можно просто зайти в клановский особняк и всех там вырезать? – он начал смеяться еще сильнее. – Да стоит им раскусить твою особенность, а если ты попрешь напрямую – будь уверен, с таким уровнем подготовки тебя убьют не один раз, как ты окажешься в полной жопе!
Наверняка старик представлял, как я пафосно вламываюсь к клановским, и моим телом в тот же миг начинают играть в баскетбол Пробужденные бойцы. Уже не говоря о прямой конфронтации с одним из дядюшек или Фридрихом. И нет, тут он меня недооценил – даже в мыслях такого не было. Я решил промолчать.
– Понравилось просыпаться в гробу? А теперь представь, что этот гроб выбросили на дно какого-нибудь озера в глуши. Я хреновый ныряльщик, Марк. Ты останешься там навсегда. И это если из тебя не сделают подобие живой батарейки, что тоже весьма незавидно.
– Какой еще, на хер, батарейки? – меня задели его слова, хоть он и был прав. Сама мысль об этом пугала.
Старик фыркнул.
– Белецкие экспериментируют со Скверной. Представь силовой кристалл, как тот, что был на протезе нашего друга Рэджинальда… только заряженный Скверной. Мне даже думать не хочется о том, что с этим можно натворить. Оружие массового поражения, источник энергии, реактор, питающийся от Скверны – вариантов бесчисленное количество. Все, что пока спасает этот мир, так это сложности при работе со Скверной как таковой. Но даже несмотря на это, некоторых успехов беспринципные уроды во власти уже достигли.
Странный шестой этаж в больнице. Лифты с ключ-картами. Это место не давало мне покоя с тех самых пор, как я его увидел. Если работа со Скверной где-то и проводится, то именно там.
Я постучал пальцами по столу.
– Даже если предположить, что я согласился. Что конкретно тебе от меня нужно?
– Все просто. Ты должен стать главой клана Ротт.
– У тебя забавное понимание простого и сложного. Если, и это очень жирное «если», у меня получится стать главой. Думаешь, если я проголосую против, то остальные кланы сразу свернут все свои планы? – я скептично посмотрел на старика.
– Нет, конечно. Но это даст нам время.
– Ротты не устоят одни против всех.
– А кто сказал, что вы будете одни? – он загадочно улыбнулся. – Скоро ты поймешь, о чем
