Те, кто успел опыта поднабраться и глотки кромсает в Конфе не раздумывая. Самые опасные, самые хитрые, самые прошаренные. С доработанной напильником чуйкой. Выжившие в первые, самые сложные дни.
Огненный шар лопнул, осветив округу багровой вспышкой. Я успела подняться, упереться в «якорь» для надежности и отработала из штуцера всех, кто не успел спрятаться. Четыре выстрела, окончательно онемевший бок и снова темнота кругом. Правда, не совсем кромешная — еще один разгорающийся пожар и голубое мерцающее пятно между рядами. Похоже, кто-то светильник из сумки выронил. Теперь мне надо срочно решать, как дальше войной заниматься. Потому что по общим прикидкам, я человек шесть или даже семь уже заминусовала. Судя по тому, как в самом начале грохотало, уроды решили все провернуть без лишних глаз. Наемников я не заметила. Конечно, их могли и по краю площади посадить в оцеплении. Но почему-то я не уверена, что вообще местных стали привлекать. Сдуру кто из «пассажиров» ляпнет о начатой охоте на проводника — и разбегутся аборигены быстрее, чем успеешь фразу закончить. Поэтому — против меня четверо или даже трое активных игроков осталось. И как мне теперь из ловушки выбираться? Сидеть тут смысла нет — власти рано или поздно заставят стражников проверить, что за бардак в Городе приезжие устроили. Поэтому надо ставить точку и валить. Пока жалкие остатки засады меня не привалили.
* * *
Магазин с единственным не использованным патроном в поясную сумку, последний полный на его место. Ползком бесшумно влево, до самой стеночки. И вдоль нее осторожно вперед. Непонятную баррикаду почти разметало, но ближний ко мне кусок стоит, накренившись. Он тень обеспечивает и вроде щель там есть, в которую смогу протиснуться. А это значит — я с фланга зайду. Или даже лучше с тыла. И проверю — как дела обстоят? Кто там еще спрятался и выцеливает меня бедную и несчастную. Синячина на плече наверняка уже есть, но пока без переломов обошлась. И потреплю, если надо будет. Еще пять раз лягающую железку в руках побаюкаю. Мне главное — чтобы в спину не шмальнули. Подлечиться потом успею.
Стерва горбоносая меня все же подловила. Интересно, кто ее готовил. Сидела, слившись в одно целое с поставленной на попа бочкой. Услышала меня и выстрелила на шорох, падая в развороте. Хорошо еще, что не в голову метила, а в грудь. И держала револьвер, не дробовик или еще какую крупнокалиберную заразу. Поэтому меня будто бревном приложили, заставив покачнуться. Я в ответ дважды выстрелила, первый раз попав в живот, второй раз в голову. Все, отвоевалась дамочка. Когда у тебя от башки нижняя челюсть осталась, особо не постреляешь. И в туловище дыра, которую никакими эликсирами не залечить. Мне же придется грудину латать, дышу через раз. И мой «полог» накрылся, честно отработав напоследок. Теперь я совершенно без какой-либо защиты.
Осмотрела место побоища, посчитала целые тела и куски, разлетевшиеся по округе. Получается — восемь. Почти отлично. Но где еще двое? Прислонилась к ближайшему столбу, который держал косую деревянную крышу над прилавком, прислушалась. Да, подвывают сбоку. Не от боли — от страха. Еле слышно, но все равно, направление можно засечь. И голос какой знакомый! Бальзамом на сердце.
К Арабу прокралась на мягких лапах. Он забился под стол, поближе к плетеным корзинам, куда днем мусор и барахло разное сваливают. Эти местные «мусорные баки» на ночь никто домой или на склад даже не забирает. Воняет от них дико. И чтобы туда залезть, надо от страха совсем голову потерять. Тебе надо было пригнувшись мотать как можно дальше. Желательно — между соседними рядами, зигзагом. А ты сидишь, утырок, в револьвер дрожащими руками вцепился и рыдаешь от страха.
— Араб, мудак ты долбанный! Даже не пробуй дернуться. Я тебя грохну сразу же…
Застыл, словно соляной столб, только глазами косит в мою сторону. Серый весь, почти весь загар растерял с перепуга.
— Где остальные, а? Куда других подевал?
— Ты! Ты всех убила, сумасшедшая! Мы с тобой просто поговорить хотели! А ты!..
— Всех? Не звизди. Где Дженни? Я ее не вижу.
— За подмогой побежала!.. Бросила меня, стерва!.. Вы все — стервы! На всю голову отмороженные!..
Все. Значит — минус восемь, ублюдок здесь и самая хитрожопая умотала. Ладно. Надо и мне пятки смазывать.
Подходить не стала. Защита — она разная бывает. Где-то может рикошет дать. Где-то выпущенную стрелу или пулю пытается обратно в стрелка перенаправить. Поэтому как стояла в пятнадцати шагах, так и бабахнула разок. И как знала — вокруг Араба полыхнуло голубой завесой, рассыпавшейся на дымные клубы. Да, богато живет блатной гаденыш, серьезно закупился. Но против «ночной прохлады» надо не один амулет таскать, а с десяток. Потому что вторым выстрелом я мерзкую рожу разметала на кусочки. И, пригнувшись, побежала вправо. Если бы Дженни пыталась мимо меня проскочить, я бы ее заметила. Так или иначе. Значит — она ко второму выходу направилась. Вряд ли в мелкие проулки пытается ускакать. Там запросто телегами могут проходы перекрыть. Ночью самые бедные и нахальные имущество туда сгребают. Чтобы утром снова на ближайшем углу начать торговать. А вот улица широкая, это как раз возможность покинуть поле боя с максимальной скоростью. Поэтому — мне ее там надо попытаться перехватить. Хотя бы попытаться.
Не ошиблась. Мелькнула вдалеке высокая спортивная фигурка. Не будь у меня выпитых эликсиров, не заметила бы. Попробую достать, хотя дистанция уже запредельная. Как раз тут деревянная балка поперечная к опорному столбу приколочена, на нее горшки с цветами подвешивают или еще какую рассаду. Я же поверх ствол положу, попробую дыхание сдержать. Дыши медленно, размеренно. Дыши, Маша. Ты сможешь. Я в тебя верю.
Выстрел! Дженни от удара повело, она споткнулась и грудью ударилась о стену ближайшего дома. Но устояла на ногах, хотя и было видно, что правая рука повисла как плеть. И ствол уронила, звякнул о камни. Да, если бы я просто следом поскакала — то меня бы встретили в ближайшем закоулке. Ладно. Надо поставить точку. Рычаг на себя, гильза долой, цель наблюдаю! Огонь!…
Боек сухо щелкнул, и я запоздало сообразила, что весь магазин уже высадила. И последний патрон у меня в сумке валяется. Два на еврейку, два на Араба и последний — в плечо хитрожопой стерве, которая уже бочком-бочком и свалилась в ближайшую дыру. Твою мать! Ну как я могла так облажаться!.. Называется — самая хитромудрая с разбегу
