Мужики, которым удалось спастись, ушли в лес, партизанить. Они ночью украли тела, чтобы похоронить, как полагается, и меня нашли. Думали, не выживу, а я выжил. — Голос у мальчишки вдруг задрожал от гнева и пережитой боли. — Я знаете почему выжил? Чтобы отомстить за всех! Я теперь ничего не боюсь, раньше темноты боялся, боли, а теперь ничего! Хоть что вытерплю ради победы! Ради бабушки и ради Семы. Мне самому ничего не надо, только чтобы немцев победить.
Шубин слушал его откровения с болью в душе, совсем молодой, практически ребенок, но сколько горя, сколько боли вытерпел мальчишка. Когда Сергей замолчал, капитан положил ему на плечо руку:
— Конечно, победим, Сергей, с такими бойцами, как ты, можно любого врага одолеть! Ты столько всего вынес, не сломался, наоборот, смог против немцев воевать, силы в тебе внутренней очень много, а это самое важное в военном деле. Знаешь, тебя послушал и сразу свою любимую песню вспомнил.
Глеб напел короткие строчки:
– Разрушим любые преграды!
Проложим дорогу вперед.
Сквозь пламя и рев канонады
Разведка к победе идет.
Громов вздохнул, на душе вдруг стало легче, и теперь он не испытывал к новому командиру жгучего раздражения.
— Хорошие строки какие, прямо в душу ложатся. Так моя бабушка говорит, она раньше в хоре городском пела, с концертами выступала.
— Она в Маевске осталась? — переспросил Шубин.
Сергей объяснил:
— Да, бабушка Анка ослепла, после того как ее немец избил, поэтому ни на работы не забрали, ни в концлагерь не угнали. Там живет, она тоже, считай, партизанка, на свой лад. Шифровку вязаную, которую я в штаб принес, она придумала и вяжет. Ей советские агенты передают сведения, собранную информацию, она их шифрует в специальном коде из узлов и петель, чтобы если даже кто из немцев обнаружит, то и не поймет, что это шифровка. Сема, братик мой, относит донесение в тайник. Оттуда уже я его забираю и дальше по цепочке в штаб передаю. Так и работаем.
Парнишка вдруг замолк, в глазах у него разлилась тоска по дому, по родным. Он не видел бабушку с самого начала войны, а как выглядит маленький братик, даже не представлял, тот ведь был совсем малышом, когда начались военные действия. Вслух говорить не стал, но про себя робко подумал, что, может, удастся хоть одним глазком взглянуть на них, когда они будут делать рекогносцировку вокруг Маевска. И тут же сжался от мысли, что последний раз играл на окраинах родного города совсем мальчишкой, еще перед войной. Они ходили за малиной в лес, строили там шалаши, устраивали собственные соревнования. Как же больно будет снова вернуться в те места, теперь уже взрослым, опаленным войной и абсолютно одиноким. Прежние его товарищи по играм, те самые мальчишки, воевали на фронте добровольцами, лежали в сырой земле в братских могилах или медленно погибали в германских концентрационных лагерях.
Но разведчик не дал парню утонуть в тоске, он развернул на коленях карту окрестностей, которую ему вручил майор Снитко при сборах на вылазку:
— Так, давай наметим маршрут, по которому будем идти вдоль городских границ. Ты сам сталкивался с немецкими заставами? Где они установлены?
Сергей сглотнул набежавшие слезы, уткнулся в карту:
— Самые большие посты на дорогах, въезд возле старого молокозавода и выезд рядом со старым поселком. Бабушка живет в том районе. Очень сложно пробраться в город, постоянно патрули ходят по границе города. Там, где нет охраняемых проходов, все заминировано. Наверное, такая строгая охрана из-за того, что в городе завод по производству деталей для танков. Это вообще секретная информация, но на самом деле все жители знают, что там изготавливают. В мирное время там полгорода работало, делали трактора, комбайны, позже некоторых мастеров немцы пытками и угрозами семьям заставили работать на них и дальше. От них и узнали, что теперь на нашем заводе клепают дула для фашистских машин.
— Да уж, сложная задача, — протянул Шубин. Он не хотел пока рассказывать парнишке о секретном бункере, но нужно было разузнать о том, где же в городе находится кинотеатр. — А что еще осталось в городе, знаешь? Кинотеатры, вокзалы, больницы?
— Так, — задумался над разложенной картой Сергей. — На главной площади стоял кинотеатр, но при артобстреле во время наступления его разрушили. Там ополченцы погибли, это последний пункт, который мой отец и его товарищи удерживали больше суток. Сейчас одни руины остались. Больница, да, она работает — госпиталь для немцев там. Они рядом стоят, больница и вокзал. Во время бомбардировки в больнице разрушили несколько корпусов, но половина работает. Там везде охрана, везде, — удрученно подтвердил догадки разведчика Громов. — Я забираю шифровки на окраине города, там есть бараки от завода, раньше селили рабочих. Мой брат пробирается через минное поле по меткам рядом с бараками, а потом выходит к болоту, где есть тайник для шифровок. Это единственный путь в город, который я знаю.
В городе очень много личного состава, через Маевск пересылают эшелоны с техникой, с новым пополнением солдат для фронта. Везде организованы военные поселения, рядовых селят в бывшей школе, во всех больших зданиях, которые остались целыми. А офицеров расселяют в домах местных жителей. У бабушки тоже фриц живет, уже четвертый или пятый за время оккупации. Тяжело незаметно в городе передвигаться, на улицах патрули постоянно проверяют у прохожих документы, ищут шпионов, дезертиров, отставших от поездов.
Сергей Громов замолчал, он водил глазами по карте и злился на самого себя, что оказался таким бесполезным, совсем не знает, как помочь капитану разведки проникнуть внутрь города. Но Шубин перевел разговор на другое:
— Кажется, подъезжаем, уже проверка документов. Сергей, сейчас отведешь меня на позицию, откуда можно пройти через минное поле на нейтральной земле. Я сначала переоденусь в немецкую форму, так будет безопаснее. Если нарвемся на патруль, то фрицы сразу не начнут стрелять, будет время скрыться.
— А я, я ведь без формы, ну и немецкий почти не знаю, — возразил Громов.
— Если что, буду говорить, что захватил тебя в плен и веду сдавать в гестапо, — предложил Глеб. — Это даст фору нам на несколько минут, а дальше… — Он выразительно хлопнул себя по ножу, который уже успел пристроить во время поездки в чехол на поясе.
Сергей метнул напряженный взгляд от ножа к лицу разведчика, он и правда не был испуган, но готов к любому развитию событий. Пока машина остановилась, а дежурный начал проверять груз и документы пассажиров, Шубин продолжил перечислять все условия перехода:
— Переоденусь, и выдвигаемся вперед по твоему проходу через
