Девушка отвернулась и долго глядела вниз на бумагу. Затем положила на нее обе руки и оттолкнула прочь. Медленно встала и выпрямилась. Потом ее изумрудный взгляд поднялся, чтобы встретиться с его глазами.
— Мистер Фортескью, я благодарю вас за ваши усилия, но боюсь, что я должна вернуться к своим обязанностям. Я не вернусь к занятиям. Я и раньше говорила вам, что не имею возражений против улучшения грамматики, но я стремлюсь скрывать место своего рождения не больше, чем испытываю желание выкрасить себя голубой краской!
Фортескью был так отвлечен блеском дальних стран в ее глазах, что потребовалось чуть больше времени, чем нужно, чтобы понять ее слова.
О нет.
— Патриция… — Она уже уходила. Он не мог вынести этого. Эти часы, когда он учил ее, были единственной причиной, по которой Фортескью вставал каждое утро. Это и еще возможность обменяться несколькими словами в коридоре на протяжении дня.
— Прошу прощения, — произнес дворецкий.
Так как Фортескью был главой всех, кто служил в этом доме, произнесения этих слов было достаточно, чтобы заставить Патрицию остановиться. Она заморгала.
— Вы просите прощения… у меня?
Господи, она была прекрасна. Фортескью улыбнулся, не осознавая этого. Все, что он осознал — это то, что глаза Патриции расширились от потрясения, и у нее перехватило дыхание.
— А что в этом такого? — Она так смотрела на него, словно…
Фортескью ощутил, как придвигается ближе… Она качнулась ему навстречу…
Громкий стук в дверь заставил их отпрыгнуть в разные стороны, хотя они даже не коснулись друг друга.
Лакей просунул голову в офис.
— Мистер Фортескью, приехала гостья. Мисс Блейк здесь и утверждает, что останется надолго.
Легче попросить прощения, чем попросить разрешения.
Когда Софи вышла из до смешного элегантного экипажа Лемонтёра — в самом деле, карета была похожа на торт, глазированный сливками и позолотой! — и пошла по подъездной дорожке к Брук-Хаусу, она держала в голове именно это замечание портного.
Несмотря на прекрасный день, внутри она немного дрожала. Софи не привыкла просто завладевать чем-то, не говоря уже о том, на что у нее не было на это права.
И все же, у тебя это почти вошло в привычку.
У нее не было никакого права вторгаться в дом Дейдре подобным образом, особенно теперь, когда кузина уехала. Но Лемонтёр был прав, когда сказал, что ее новый образ, София, нуждается в каждом преимуществе, которое дает положение и место проживания.
Этот адрес имел достаточно положения, чтобы поделиться им. Богатый маркиз Брукхейвен, который скоро станет герцогом Брукмуром, был хорошим хозяином и имел проницательное чутье в делах, так что его состояние никогда не страдало так, как у многих аристократов. Брук-Хаус сиял, мраморные ступени выскребались трижды в день, деревья, затенявшие круговую дорожку, были аккуратно подстрижены, а большой медный дверной молоток… отсутствовал.
Ах, да. Что ж, так и должно быть, когда его сиятельство не в резиденции. Софи подняла подбородок, все больше ощущая себя незваной гостьей. Лакеи Брук-Хауса немедленно вышли вперед, на их лицах отсутствовало выражение удивления, когда следом внесли ее багаж.
Софи жила здесь несколько месяцев, пока Дейдре и Брукхейвен не поженились, так что они хорошо знали ее, чтобы слегка улыбнуться. Девушка поймала нескольких из них на том, что они бросают тревожные взгляды на пустой экипаж. Хотят убедиться, что леди Тесса не сопровождает ее? Софи могла бы заверить лакеев, что леди Тесса не имеет никаких подозрений по поводу переезда, но не думала, что это разумно — обращать внимание на то, что она приехала без компаньонки.
«Никто не осмелится прошептать даже слово против тебя», — заверил ее Лемонтёр. — «Благодаря моим возможностям для преображения и богатству, а также непоколебимому положению Брукхейвена, ни одна душа в Лондоне не станет сомневаться в тебе».
Грандиозные слова. Софи, потому что она была пока все еще Софи, а не обещанная София, собиралась пересмотреть свой взгляд на слова «большое спасибо». В прошлом никто не колебался перед тем, как оскорбить ее. У нее были трудности с тем, чтобы поверить, что любые будущие перемены будут иметь столь драматические последствия.
Фортескью встретил ее в вестибюле, при этом он выглядел странно раскрасневшимся для такого образца достоинства и сдержанности. Ее неожиданный визит, должно быть, расстроил его больше, чем она полагала.
Позади него Софи заметила горничную Дейдре, Патрицию.
Она заморгала от удивления.
— Ее сиятельство уже вернулась домой?
Патриция улыбнулась и покачала головой.
— Нет, мисс. Я осталась здесь, чтобы присматривать за леди…
— Софиии!
К счастью, Софи подготовилась к удару, потому что леди Маргарет бежала очень быстро, а скользкий мраморный пол вестибюля не позволял затормозить. После того, как Софи обрела возможность дышать и выпуталась из клубка острых коленок и локтей, она поставила Мэгги на ноги и с притворной серьезностью уставилась на нее.
— Орешек, разве ты не знаешь учения о трении и импульсе?
Мэгги усмехнулась ей.
— Несомненно. Когда я бегу в одних чулках, то могу скользить от черной лестницы до парадной двери, если Грэм будет здесь, чтобы подтолкнуть меня.
Упоминание Грэма отняло у Софи часть удовольствия от встречи со своей новой маленькой кузиной, но она выше подняла подбородок и невозмутимо взглянула на дворецкого, одного из немногих мужчин, присутствие которого она хорошо переносила.
— Я приехала, чтобы остаться, Фортескью.
Фортескью, кажется, также пришел в себя.
— Конечно же, мисс, добро пожаловать. Как долго вы пробудете с нами?
Так долго, сколько потребуется. Девушка уклончиво улыбнулась.
— Не могу сказать. Просто я ощутила, что мне нужны перемены.
Искра насмешливой симпатии сверкнула в глазах Фортескью.
— А как поживает леди Тесса?
Софи с сожалением покачала головой.
— Боюсь, что ее ждет сюрприз, если она когда-нибудь потрудится заметить, что я сбежала.
Фортескью не ответил, но его оживленные приказы слугам относительно ее багажа сделали очевидным то, что он приветствует девушку в этом доме. Когда дворецкий пошел прочь, Софи улыбнулась Патриции.
— Я очень рада, что ты здесь. Если ты не возражаешь, то мне понадобится твоя помощь.
Патриция склонила голову.
— Я буду счастлива, мисс, но вы никогда раньше не позволяли мне заниматься вашими волосами.
Софи опустила взгляд на свои руки, затянутые в перчатки.
