– Три еще живы. Одна почти не пострадала, ее хоть сейчас можно запрячь и попробовать облетать. Одна ранена, потому что крестьяне стали за ней гоняться, но ее, возможно, удасться выходить. Так, больше синяков ей наставили, чем серьезно ранили. Есть третья, но она очень плоха. В нее попал разряд магии. Сибара пытается ее вылечить, но делает что-то не то. Помочь может только Ибраил… Если это нужно.
– Ибраил не в том состоянии, чтобы помочь нам с птицами. – Трол оказался все-таки во дворике замка и с удовольствием втянул в себя воздух.
Видимо, стоял вечер, потому что уже ощущалась ночная прохлада. Над замком, как Трол и ожидал, мутной пеленой висело что-то, похожее на старое, застиранное одеяло. Иногда в нем проблескивали бледные искры.
– Что это такое?
– Это ваша антимагия, смешанная с холодным туманом, – отозвался Роват. – Никак не рассеивается, и почему-то ветер не относит ее в сторону. Она не опасна.
– Была бы опасна, если бы осела на землю, – отозвался Трол. – Ну, ладно, ведите меня в стойла к птицам. Кстати, кто догадался, что их следует не убивать, а… успокоить?
– Сибара, – с довольной усмешкой отозвался Роват. – Ее коннозаводческие инстинкты не подвели, она и справилась с птицами.
– А погонщики?
– Те как раз пытались птиц добить, – отозвался Крохан. – Но фламинго были так возбуждены, что расправились с ними в первую очередь, даже на наших, так сказать, бойцов особого внимания не обращали.
– Интересно, – кивнул Трол. – Значит, у них есть приказ любой ценой не отдавать врагу такой ценный трофей… И птицы, похоже, об этом знают.
– Думаешь, они умеют соображать? – спросил Роват.
В загоне, выделенном теперь для фламинго, стоял сумрак, как в любой конюшне, пахло смесью животного пота, мочи и горящих факелов, но вонь сгущенной магии, которая чувствовалась снаружи, стала слабее. Птицы были похожи на огромных неухоженных лошадей. Перья у них были взъерошены, большие, не меньше лошадиных, головы с уродливыми кривыми клювами оказались выставлены в проход.
– Осторожнее, – сказал Крохан, – они же не вполне приручены.
Трол посмотрел на птицу, которая явно чувствовала себя лучше других. Она даже не затянула глаза матовой пленочкой, а рассматривала людей.
– Их кормили?
Дверь одного из загончиков хлопнула, в коридор между стойлами вышла Сибара. Один рукав ее платья был вымазан в крови и какой-то липкой гадости, похожей на птичью отрыжку.
– Пару часов назад, – ответила она. – Только они не очень-то едят, лэрд Трол.
Трол кивнул и подошел к птице, которая его рассматривала. Он закрыл глаза и сосредоточился. Боли, вызванные магическими ожогами, стали сильнее. Почему-то у него не получалось управлять своими мыслями, должно быть, сознание было обожжено сильнее тела. Но он постарался не обращать на это внимание.
И постепенно мир вокруг стал меняться. Исчезли краски, зато предметы проступили явственней, став более объемными, словно Трол одновременно мог смотреть на них с разных сторон. Потом изменились запахи. Слизь, которой пахла Сибара, уже не казалась такой отвратительной, и даже кровь скорее возбуждала аппетит, чем вызывала тошноту. Зато нестерпимым показалось присутствие конских попон и упряжи, пропитанных привкусом неволи.
Птица потрясла головой, от чего перья у нее на загривке зашуршали. Она сопротивлялась мягкому ментальному прикосновению Трола, ожидая, что он причинит ей боль. Но он был очень спокойным, очень уверенным и хотел помочь. Поэтому птица позволила ему думать с ней заодно.
Это было печально – слишком чужим казался мир людей этим птицам, слишком много их дрессировали и слишком мало оставляли времени летать и жить, как хочется. Это было так и не ставшее привычным рабство.
– Она боится, что тут не найдет друзей, – отозвался Трол на свои, вернее, на птичьи ощущения. – И еще она хотела бы помочь раненой подруге.
– Так это самки? – с непонятной, но довольной ухмылкой спросила Сибара.
– Да, а раненый фламинго их вожак. Один из неглавных, но весьма толковых. Он мог бы понравиться обеим самкам.
– Отлично, – по слогам отозвалась Сибара. – Вожак выживет?
– Ему нужно захотеть выжить, – отозвался Трол. – Попробуйте устроить для них общий загон.
– В замке мало места, – пробурчал Крохан, насупившись. – Даже для скотины крестьян едва нашлось. А тут три таких…
– Красавицы, – проговорила Сибара и непроизвольно придвинулась к птицам. – Я вас…
Щелчок клювом был обращен в пустоту, просто птица показывала, что не хочет, чтобы эта женщина к ней приближалась. При желании она могла бы серьезно ранить Сибару, но не стала. Коннозаводчица не дрогнула. И птица раздраженно, но вполне послушно повесила голову над ней, не повторяя атаку.
– Кормить, пока они выздоравливают от ран, придется мясом, – сказал Трол. – Но добавляйте примерно две лошадиные порции разваренного овса. Это снизит их агрессивность. Да, и не забывайте про воду, им нужно немного, но все-таки… нужно.
– Ты на самом деле сумеешь их приручить? – с удивлением спросил Крохан.
– Они нам пригодятся, – отозвался Роват. – Если не будут такими злобными.
– Мы состояние на них можем сделать, если… – Казалось, Сибара поет, она раскраснелась, она даже с противником по ту сторону стен готова была примириться, потому что в итоге получила этих птиц. – Если не окажемся дураками… Каким командам они подчиняются? – Деловито, словно она всю жизнь занималась фламинго, Сибара принялась готовить им обед.
– Никаким, кроме кнута и поводьев. – Трол снова сосредоточился. – Но разговаривать с ними все-таки стоит, у них сознание похоже на лошадиное. А лошади понимают интонации.
– Они у меня не только интонации научатся понимать. Они у меня скоро на дериб начнут курлыкать.
Воины вышли из конюшни. Вернее, из бывшей конюшни. Роват только головой покачал.
– Женщины, – подтвердил его ощущения Крохан. Потом повернулся к Тролу. – Что теперь?
– Покажите мне стеклянные шары.
Они спустились по скользким и полусырым ступеням в самую нижнюю часть замка. Впрочем, идти было недалеко, сделать слишком уж глубокие подвалы в Дотимере было невозможно, замок стоял на сплошной скале.
Тут в одном из закоулков, охраняемом завернутым в тулуп мальчиком с непомерным для него копьем, были сложены немаленькие, с полведра каждое, стеклянные шары. Большая их часть была обернута в сероватую, старую солому.
Трол постоял над грудой гладких, похожих на гигантские яйца стеклянных колб. Даже потрогал одну из них ладонью. Стекло было не холоднее, чем окружающие стены. И довольно толстым, с треть дюйма. Оно надежно удерживало ужасную магию Империи. Постояв так, Трол поднял голову и встретился взглядом с Кроханом.
