Резкий порыв ветра с дождем швырнул Макрея на колени. Задыхаясь, он потянулся к своей спутнице, но впервые не смог добраться до глубин ее сущности. Хотя у нее все еще оставались запасы энергии, для Макрея они находились вне досягаемости.
— Исабель… — попытался позвать он, но голос, еле слышный шепот, затерялся в завываниях ветра. Макрей стоял на четвереньках: почти все его силы уходили на поддержание непогоды; держаться на ногах он уже не мог.
На плечи Макрею легли руки Исабель, принеся с собой слабый всплеск магической силы. И все же ее было недостаточно, чтобы окончательно упрочить заклинание. Макрей попробовал соединиться с серебристым энергетическим озером Исабель. Она и сама старалась ему помочь, Макрей ощущал ее титанические усилия, но между ними словно выросла прозрачная стена. Непроницаемая. Непреодолимая…
— Макрей, — хрипло прошептала Исабель ему в ухо. — Алхимический брак — объединение противоположностей, дающее в результате более грандиозное целое, — наша единственная надежда.
Потрясенный, Макрей понял, что она имеет в виду объединение в физическом смысле. Его оцепеневший мозг попытался прикинуть, есть ли у этого предложения шанс на успех. Сильное притяжение между ними возникло с самого начала. В другое время, при других обстоятельствах Макрей ухаживал бы за Исабель или, что очень возможно, закинул бы ее на коня и умчал в родную Шотландию, но ведь он только недавно подавил в себе эти мысли, как идущие в разрез с их совместной работой.
Вероятно, Исабель права, и страсть может выковать из их разрозненных магических сил единый несокрушимый клинок, но невозмутимый голос совести утверждал, что ему просто очень хочется, чтобы ключом к победе оказалось утоление похоти. Так кто же он на самом деле — Защитник, то есть человек чести, или распутник, готовый солгать, лишь бы получить желаемое?
Губы Исабель нерешительно коснулись его губ. Ее аромат, аромат омытых дождем роз, окутал Макрея.
И его беспомощное тело начало оживать. Почувствовав происходящие с ним перемены, Исабель приникла к Макрею в жестком, требовательном поцелуе, приправленном волшебной магией.
Древнее примитивное желание поглотило Макрея, неся с собой каждой частичке его существа сверкающую силу жизни. Будьте прокляты все сомнения — он жаждет, он нуждается в Исабель, и его не остановят ни разум, ни совесть, ни честь.
Как только Макрей ответил на поцелуй, щиты, которые он возводил в себе с колыбели, рухнули, предоставив Исабель доступ к глубинам его души. Страстная целеустремленность Исабель к победе проникла Макрею в сердце, выковывая тот самый неотвратимый меч, о котором он только что думал. Спокойный дождик переродился в ливень, бурлящий и благодатный для принявшей его земли.
— Исабель, моя чаровница… — Макрей перекатился, чтобы оказаться над ней. Прижав ее стройное тело к влажной траве, он принялся жадно целовать Исабель, смешивая свою сущность с ее.
Их любовные ласки разрушили последние барьеры, и небеса не выдержали. Магическая власть, необъятная и безграничная, проходя через них, обрушилась на бурю, укрепляя замысловатый рисунок заклинания. Вокруг засверкали молнии, и Макрей вовсе не был уверен, где они сейчас находятся, в Кенте или где-то высоко над Северным морем в самом сердце шторма.
Личности Макрея и Исабель слились в единое целое, и Макрей обнаружил, что за силой Исабель прячется одинокий ребенок, совершенно чужой для всех, кого любит и кто убедил ее, что она слишком странная, слишком непривлекательная, чтобы хоть когда-нибудь найти ту близость, которой так жаждало ее сердце. Даже Джон Ди, самый великий алхимик эпохи, считал свою ученицу чудаковатой.
Нежно, с любовью, Макрей показал ей свое видение ее особенной, чарующей красоты. Он поведал ей, что она — идеал женщины, идеал для любого мага. В ответ она обрисовала ему его самого. Неужели он настолько угрюм и устрашающ? Однако, несмотря на это, ее влекла его мощь, интриговали противоречия, и потому Макрей казался ей великолепным вместе со всей своей мрачной натурой.
Краем сознания Макрей отмечал, что испанские суда идут ко дну, с порванными парусами и рухнувшими мачтами. Без якорей, что были брошены ими у берегов Нидерландов в попытке спастись от английских брандер, корабли Армады были беспомощны перед лицом чудовищной бури.
Последняя вспышка магической энергии, и ураган превратился в самостоятельную силу, больше не зависящую от его создателя. Они достигли своей цели. Вопреки всему, они победили.
Полностью истощенный, лишенный последней капли как энергии, так и страсти, Макрей снова провалился в кромешную тьму.
* * *
Обессиленная, мертвенно-бледная, оцепеневшая, Исабель бережно прижимала к груди своего любовника, а дождь безжалостно поливал их задыхающиеся тела. Она и не подозревала, что мироздание скрывает такое удовольствие, или такую боль, какие Исабель открыла с Макреем.
Какая-то ее часть была согласна даже остаться на месте и утонуть, но теперь, когда страсть отгорела, Исабель понимала, что мокрая земля и холодный ветер ужасно противны. Ей удалось вытянуть себя из-под безжизненного тела Макрея.
Безжизненного? Встревоженная, она приложила пальцы к его горлу. Пульс был ясным и сильным. С трудом ей удалось заставить себя заглянуть глубже, и Исабель решила, что серьезной угрозы, такой, как после первой попытки сражения с Армадой, здоровью Макрея нет. Он всего лишь… выжат как лимон. И проспит по меньшей мере сутки, возможно, и дольше.
Она прикрыла Макрея плащом, защищая от дождя его лицо, после чего по узкой тропинке пустилась в долгий путь домой. К счастью, ливень скрыл полный беспорядок, царивший во всем ее облике. Прислуга в доме Исабель давно привыкла к эксцентричным выходкам хозяйки: они не станут подозревать ее в чем-то настолько плебейском, как совокупление с красавцем-незнакомцем.
Незнакомец? Ее губы скривились в усмешке. Она познала все самые тайные глубины бурной, несдержанной, щедрой души сэра Адама Макрея.
Пока ее непослушные пальцы возились с задней дверью, та распахнулась, и миссис Хит втянула Исабель в тепло кухни.
— Благодарите Бога, что с вами все в порядке, м'леди! — воскликнула экономка. — Я беспокоилась.
Вероятно, не просто беспокоилась, а ужасно перепугалась, но все слуги Исабель знали, что ее нельзя тревожить во время работы.
— Все хорошо, миссис Хит. Только пошлите мужчин в каменный круг, пусть принесут оттуда сэра Адама. Он… он не совсем поправился, так что болезнь… свалила его прямо там.
