мама дала мне свидетельство о рождении.
– О, какой ты продуман! А у меня ни мамы, ни папы, ни брата, ни сестры, а теперь ещё и ни паспорта, ни визы.
Фарах пожал плечами.
– Ну, я же тут не при чём.
– Действительно, ладно, давай тогда спать.
Утром я решил направиться к своему тайнику, чтобы проверить его. Всё оказалось нетронутым. Пришёл я сюда не просто так, а спрятать автомат и револьвер. С собой решил взять револьвер американца, выкинуть, если что, не жалко.
Ещё нужно забрать из тайника деньги, но немного. Взамен я уложил туда всё самое ценное из лекарств и ингредиентов, в том числе и слёзы редкого ладана. Просканировав окрестности: вроде вокруг всё пусто, замаскировал тайник и вернулся обратно в пещеру. На следующий день мы пришли на станцию. Патруль полиции стоял на прежнем месте и изредка оглядывал прохожих, желая удостовериться, что всё нормально. Со своими велосипедами мы были видны издалека, но пришлось идти на риск.
– Эй, вы двое, идите сюда.
Не подавая виду, что испугались, мы попёрлись к стражам порядка, ведя свои велосипеды рядом с собой. Я предполагал, что так и будет, и заставил своего товарища жевать листья ката, чтобы не нервничать. Но рука моя вспотела, револьвер лежал в рюкзаке почти на самом дне, и достать быстро его не получится.
– Кто вы такие и куда едете?
– Мы путешествуем. Мой дядя Мохамед Рафад подарил мне велосипед, и я решил со своим другом поехать в путешествие. На машине мы уже ездили, теперь вот решили на велосипедах покататься.
Полицейские невольно переглянулись. Мохамед Рафад был главным прокурором Джибути, и связываться с его родственниками не больно хотелось. Наш вид негров-очкариков полностью соответствовал нужному образу, а хорошая дорогая одежда показывала наш статус, да и велосипеды недешёвые.
Нужно срочно закреплять успех. Я достал пачку сигарет.
– А вы курите? А то у нас с собой много ещё, а вы стоите тут на перроне, охраняете нас. Мой дядя всегда говорил, что полицейские – это наша охрана.
– Давай-давай. Передавай привет своему дяде и спасибо, что воспитал таких родственников! Мы как раз хотели подымить.
– Забирайте всю пачку.
– А вы куда собрались?
– А мы до границы хотим добраться и обратно. А может, и до Аддис-Абебы доедем.
– Понятно, вон там касса, билеты ещё есть.
– Спасибо! – и мы направились к кассе.
Оплатив проезд до приграничной станции, погрузились на поезд, когда он подошёл к перрону.
Велосипеды мы взяли с собой, за них дали взятку проводнику и, усевшись на свои места в общем вагоне, стали с интересом смотреть на проплывающий за окном пейзаж. До границы оставалось километров двести или чуть больше, и ехали мы в крупный город с трудновыговариваемым названием Дыре-Дауа. То есть не совсем в него, нам паспортный контроль ни к чему.
Ехать пришлось около пяти часов. Сойдя с поезда и вытащив свои велосипеды, мы отправились на экскурсию за станцию. Велосипед – не машина, где с трудом, а где достаточно легко мы пересекли нарисованную только на картах границу и попали в Эфиопию.
Опыт у меня уже был и, медленно крутя педали, мы поехали в ближайший город, им оказался Дыре-Дауа. Мы никого тут не интересовали. Дыре-Дауа оказался обыкновенной дырой, или самой настоящей дырой, как кому удобнее называть. Его и построили, собственно, когда начали строить дорогу Джибути – Аддис-Абеба. И это второй по величине город Эфиопии!
Но, боже! Самый провинциальный город с железнодорожной станцией типа Тьмутараканска выглядел в тысячу раз лучше этого крупного по африканским меркам города. Однотипные и убогие одноэтажные строения, улицы загажены, да ещё уличные торговцы пытаются всучить вам всякую ненужную всячину. И в качестве дополнения: снующие по своим делам вездесущие дети в пёстрых одеждах. Короче, типичная африканская картина.
Иногда попадались и вполне современные здания, построенные совсем недавно, трёх или пятиэтажные. Выше не было. Так мы и бродили по городу, ища, где бы приткнуться на короткое время.
Лучше всего, конечно, купить комнатку или квартиру, весь вопрос в цене. А Фарах упорно замалчивал свои финансовые возможности. Побродив по городку, мы узнали все цены и остановились на окраине в какой-то халупе из местной глины.
Удобства располагались во дворе, воду нужно носить из колонки, что в полукилометре от самой халупы, но ничего: в российской деревне почти так же. Это, правда, город, но не буду повторяться, чем отличается африканский город от российского.
Вокруг лежала холмистая местность с редкими деревьями. Деревья росли и в самом городе. В основном те, что давали тень или апельсиновые. Городок считался торговым, и здесь можно было купить всё что угодно, как и продать. Думается, здесь можно легализовать мой бизнес, о чём я тут же сказал вслух:
– Фарах, твоя задача здесь легализоваться, устроиться работать в больницу и потом обустроить аптечный пункт. Я тебе оставлю самые слабые зелья или концентрацию сильных разбавлю, увеличив количество эликсиров. Всё в твоих руках. Налаживай связи, находи нужных людей, ищи выходы на иностранцев. Давай взятки людям при власти. Деньги на это можешь тратить с выручки от зелий. Главное - выйти на рынок Европы, США или Японии. Что получится. Ясно тебе?
– Да. Я буду стараться.
– Старайся, только учти, узнаю, что ты мои деньги присваиваешь себе или предаёшь меня, убью сразу. Может, дам помучиться сначала, в зависимости от того, насколько ты меня обманул. И я не шучу.
Я окинул Фараха равнодушным взглядом, словно примериваясь, как лучше лишить его жизни. Вскрыть ли ему горло или прострелить голову, можно и в живот выстрелить, много способов есть, чтобы заставить мучиться человека. Человек – существо слабое и ранимое, и часто очень глупое, лишь воля и бесстрашие делает его человеком. Да только не всем они даны.
Один вроде спокойный и пугливый, а на войне ведёт себя как настоящий воин, другой весь из себя такой мачо: брутален, бесстрашен, особенно когда имеет дело с кем-то слабее себя, а на войне вдруг оказывается полным ссыклом. Разные люди, разные реакции. Фарах судорожно вздохнул.
– Я не предам, Мамба.
– Все вы так говорите, пока пятки не подпалишь.
– Но я не…
– Без всяких «но». Ты готов участвовать в древнем обряде чёрной клятвы?
– А что это за обряд? – нахмурил парень чёрные брови на чёрном лице.
– Да или нет? – перебил я его.
Фарах взглянул на меня
