Одержимый желанием вспомнить каждое слово, сказанное Монро прошлым вечером, я раздумывал над тем, как приблизить наш следующий разговор.
– Дэниелс, вытащи башку из задницы и приступай к передачам! Разве ты хочешь, чтобы нью-йоркцы тебя поимели?! – ревел тренер.
Я стиснул зубы, попытавшись взять себя в руки.
– О, он хочет вовсе не этого, – хитро прошептал Ари.
– Чувак, да что с тобой не так? – прошипел Питерс, впечатывая меня в стеклянный борт.
В ответ я лишь покачал головой. Мы тем временем перешли к отработке силовых приемов и ударов пенальти, и я старался повторять движения команды.
Интересно, чем в этот момент занималась она? Может, с ней прямо сейчас говорит какой-нибудь парень? Руки у меня так и чесались схватить телефон и проверить. Обычно в это время дня, если верить приложению, она работала в кабинете врача, но мне отчаянно хотелось в этом убедиться.
Тренировка наконец закончилась, и я, не обращая внимания на ворчание тренеров, первым покинул лед и практически бегом вернулся в раздевалку, чтобы заглянуть в телефон. Монро прислала сообщение с благодарностью за вчерашний вечер, и я тут же спросил, как проходит ее день. На самом деле я жаждал узнать, куда она ходила, с кем общалась и была ли готова к тому, что я пошатну ее мир.
Однако мне приходилось тормозить себя и играть в долгую.
Вдруг написал мой агент, напомнив, что сегодня вечером у меня фотосессия, и я не смог подавить стон. Только этого мне не хватало.
Ари скользнул на скамейку рядом со мной.
– Черт, Линк, кажется, такой плохой игры я у тебя еще не видел, – сухо сказал он.
– И все равно я играл лучше, чем ты, козлина, – съязвил я.
Друг закатил глаза.
– Так ты собираешься с ней встретиться? Вытрахать из своих мыслей? Мне нужно, чтобы ты включился в игру. Половина команды все еще сосет по полной.
Я только ударил его по плечу и поморщился, ощутив на руке пот.
– У меня все схвачено. Ты же знаешь, – я усмехнулся, достал свои вещи из шкафчика и направился в душ.
Пора приводить план в действие.
* * *
На съемку для журнала я приехал в чудовищном настроении. Мы уже сотрудничали с этим фотографом, поэтому из вежливости я постарался выдавить улыбку, но понимал, что ночка меня ждет длинная.
Положение знаменитости обязывало являться на подобные съемки. Людям нравилось видеть меня в обтягивающем нижнем белье. Их можно понять, но порой я охреневал от того, во что превратилась моя жизнь.
Меня отвели в гримерку, где наконец-то появилась возможность достать телефон. Монро отправилась на занятия и сейчас сидела не на той лекции, на которую ходила с мистером Придурком. Но сегодня она почти не писала, если не считать утреннего сообщения с благодарностью, и я чувствовал себя наркоманом, нуждающимся в очередной дозе. Меня и так приводил в ярость тот факт, что приходилось присутствовать на съемке. Из-за этого я не смог затаиться у ее дома и понаблюдать, как она возвращается с работы и уходит на учебу.
Прошло всего несколько секунд, однако это не мешало мне нетерпеливо расхаживать взад-вперед, отчаянно мечтая о том времени, когда удастся общаться с ней, не выставляя себя прилипалой.
И что мне ей ответить? Я не мог написать, что мою грудь вот-вот обмажут маслом, и скоро меня будут фотографировать в одном белье. Зато появилась хорошая возможность отправить ей фото. Я подошел к зеркалу и повернул телефон под таким углом, чтобы в кадр попали моя грудь и выпуклость в области бедер. Отправил фото.
Около двух минут на экране скакали точки, и я представлял, как она что-то печатает, потом стирает сообщение и снова печатает.
Наконец на телефоне возникло одно слово, и именно в тот момент прибыли визажист и стилист по прическам.
Я без колебаний мог назвать себя уверенным мерзавцем, но это «ого» заставило меня задуматься. Это хорошее «ого»? «Ого» из разряда «твою мать, сексуальнее этого я ничего не видела»?
Эта девушка связала меня по рукам и ногам.
Меня начали дергать за волосы, а я старался не смотреть в зеркало. Одно дело сфотографировать себя для своей девочки, и совсем другое – целый час глядеть на свое лицо в отражении и вспоминать о брате. Он бы понравился ей больше меня. Брат всегда поступал правильно и жертвовал своими надеждами и мечтами, только бы сделать семью счастливой. А я был тем, кто постоянно разочаровывал.
Визажист припудрила мое лицо. Меня эта манипуляция чертовски раздражала, но того требовали съемки. Учитывая слой косметики на лице и кучу геля на волосах, мне уже хотелось принять душ. Вдруг стало интересно, как ко всему этому отнесется Монро? Потому что я просто не воспринимал финал, который не предусматривал ее в моей жизни.
Наконец меня подготовили для кадра, и я отправился на съемки. Только я появился в студии, Кармен, фотограф, велела какой-то девушке смазать мою грудь маслом.
Такие как эта девушка ходили по земле с уверенностью, что все должны кланяться им в ноги. Это читалось по выражению ее лица. У нее были обесцвеченные светлые волосы, сотворенный искусным хирургом нос и сиськи, которыми ее тоже наградила явно не матушка-природа. Она пялилась на меня с нескрываемым вожделением, и я в любое время мог бы нагнуть ее в своей гримерке. Черт возьми, да если бы захотел, я мог бы поиметь ее прямо здесь.
Я стал выжидать, когда она начнет натирать мою грудь, желая проверить, не встанет ли член по стойке, подтвердив тем самым, что моя одержимость мне просто померещилась. Но я ничего не ощутил. Ни единой искорки интереса к этой модели.
Хороший мальчик.
Меня интересовала только Монро, пусть я и мог связаться с ней лишь по телефону.
Безымянная девушка пыталась флиртовать со мной, прикасалась ко мне нежно и неторопливо, а затем совершенно случайно задела мой член ладонью.
Неожиданно даже для себя я схватил ее за шею и оттолкнул от себя.
– Никогда больше ко мне не прикасайся, – прошипел я, отчего съемочная команда оторопела и замолчала.
Кармен бросилась ко мне, заламывая руки, и с ее губ сорвался нервный смешок.
– Натали, давай-ка ты возьмешь выходной на этот вечер? – предложила она. У Натали на глаза навернулись слезы. Игривое выражение сменилось опустошением.
И мне, мать ее, было плевать.
– Черт, не могли найти кого-то
