таким привлекательным, как прежде. Всему виной дурацкий пресс Линкольна.
– Она и тебя притащила сюда? – спросил Калеб, изучив меня с ног до головы.
– Не хочу это обсуждать, – простонала я раздраженно.
Парень кивнул.
– Не могу сказать, что сильно злюсь, – пробормотал он и подмигнул мне.
Мы повязали фиолетовые фартуки для кейтеринга поверх тесных белых рубашек и подготовили подносы.
– Черт, должно быть, вечеринка что надо. Здесь крабовые котлеты с чесночной корочкой, – Калеб одобрительно присвистнул.
Я кивнула, хотя меня мало волновал размах этой вечеринки. Я лишь надеялась, что по ее окончании на кухне останется то, что можно будет унести с собой домой, только бы отложить поход за продуктами, то есть за вечной лапшой быстрого приготовления, еще на пару дней.
Жужжание в заднем кармане заставило меня потянуться за телефоном.
На щеках вспыхнул румянец, и я не смогла удержаться от улыбки. Меня словно прошил разряд электричества, и по телу разлилось тепло, которое ничем иным, кроме как реакцией на его сообщение, не объяснить. Я ощущала волнение, предвкушение, надежду. И в этот момент моя улыбка угасла. Потому что я поняла, что западаю на него.
И я знала, что пожалею об этом.
Нужно встретиться с ним лично. Покончить уже с этим. Выяснить раз и навсегда, не законченный ли он чудак, не придется ли мне лишиться того, кто почему-то стал мне так важен.
Кларис, одетая в гламурное черное платье в пол, вбежала на кухню. Ее брови от тревоги сошлись на переносице.
– Чего вы тут стоите? – заверещала она. – Гости прибывают! Выходите в зал.
Я взяла крабовые котлеты, а Калеб – пироги с горгонзолой и грушами. Звучало странно, но на вкус было восхитительно.
– Что ж, идем, – бросил Калеб, подмигнув, и мы направились в пышно оформленный бальный зал.
Обычно меня не впечатляли шикарные вещи (мамины «роскошно одетые посетители» излечили меня от восхищения ими еще в детстве), но когда я увидела этот мерцающий интерьер, у меня перехватило дыхание. Мраморные полы сияли, как стекло, отражая сверкающие под потолком люстры. Зал наполняли звуки музыки и болтовни, а в воздухе переплетались ароматы дорогого парфюма.
Я шла сквозь толпу со своим подносом, и меня окружало море дизайнерских платьев и смокингов. Я не очень разбиралась в знаменитостях, но могла сказать, что здесь явно присутствовали личности, входившие в список зажиточной элиты. И едва ли не физически ощущала атмосферу, наэлектризованную возбуждением, отчего чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.
Застеленные белоснежной скатертью столы украшали высокие цветочные композиции, а по центру сверкали необычные скульптуры. Другие официанты сновали по залу, предлагая подносы с изысканными закусками и напитками. Шампанское лилось рекой, а гости улыбались и смеялись.
Пробравшись глубже в бальный зал, я заметила сцену, на которой выступала группа. Неподалеку истерически рассмеялась уже пьяная женщина, хотя мероприятие только начиналось. Я задумалась, каково это – не переживать о крыше над головой или о том, хватит ли денег в продуктовом магазине на все, что хочется. Вряд ли, конечно, кто-то из них сам ходил по магазинам.
Я была немного предвзята, но не могла прогнать непрошенные мысли из головы.
– О, это крабовые котлеты? – раздался низкий голос позади меня.
Я обернулась и тут же покраснела от смущения при виде великолепного молодого мужчины. Он был высок – по меньшей мере сто восемьдесят пять сантиметров. У него были растрепанные черные волосы и пронзительные зеленые глаза, которыми он лениво изучал мое тело. Крайне облегающий смокинг подчеркивал его крепкое, спортивное тело, из-под жесткого воротничка виднелась татуировка.
В глазах парня словно сверкнула искра узнавания, но тут же исчезла.
– Ох, я ошибся – пробормотал он, пристально рассматривая мое лицо.
– Простите?
Он покачал головой, словно избавляясь от грез, и потянулся за крабовой котлетой.
– Лакомка, – промурлыкал он, отломив кусочек. Но у меня сложилось отчетливое впечатление, что он имел в виду не крабовые котлеты.
– Нравится вечеринка? – спросил незнакомец и склонил голову набок, разглядывая меня так, будто не верил своим глазам.
– А отвечать честно обязательно?
Он вскинул подбородок и усмехнулся, чем привлек восхищенные взгляды. Этих людей не в чем винить, его смех звучал прекрасно.
– Туше. – Парень протянул руку и представился: – Ари.
Я неуверенно потянулась в ответ, украдкой озираясь по сторонам, потому что создавалось впечатление, что меня разыгрывают. Ко мне иногда приставали на подобных вечеринках, но знакомств такого рода точно не случалось.
– Монро, – пробормотала я.
Он кивнул, будто уже знал, что я скажу. Это мне показалось странным.
– Что ж, приятного вечера, Монро. У меня такое чувство, что он запомнится тебе надолго, – и снова на его лице появилась ухмылка, намекавшая, что он хранил неведомый мне секрет. Ари наклонился и легко коснулся моей щеки губами, отчего желудок будто совершил кульбит, и после этого ушел, не проронив больше ни слова.
Я приросла к полу и стояла, разинув рот и глядя ему вслед.
– Бог ты мой, – прошептал возникший из ниоткуда рядом Калеб.
Я фыркнула и приподняла бровь.
– Что? Сырные вонтоны пошли не в то горло?
– Ты хоть знаешь, с кем говорила?
– М-м-м, кажется, он представился как Ари.
– Ари Ланкастер. Звездный защитник «Далласа». С начала своей карьеры он каждый год получает награду как лучший защитник. Это он устроил мероприятие! Сбор денег для бедных детей – его фишка.
– Ох, – выдавила я и тут же посмотрела в сторону. Ари флиртовал с женщиной, грудь которой размером превосходила ее голову. Она чем-то напоминала землеройку.
Калеб вздохнул, изобразив раздражение, потому что уже привык, что я жила в танке и ничего не знала о большинстве знаменитостей.
– Спорим, в конце вечера мы получим большие чаевые. Этот вечер вроде как событие года в городе. Кажется, я только что видел Райана Рейнольдса.
И тут мои глаза полезли на лоб, ведь кто он такой, я точно знала. Я обожала его жену [10].
– Значит, говоришь, это вечер помощи для малообеспеченных семей? – уточнила я и уставилась на столы, сервированные тарелками как будто из настоящего золота. Если бы деньги не тратили впустую на этот шикарный вечер, а сразу пожертвовали в благотворительный центр, можно было бы выручить гораздо большую сумму, однако, думаю, так уж в этом мире все устроено. Или, по крайней мере, на мероприятиях, на которые нанимали наше агентство.
Калеб не успел ответить, его отозвала смутно знакомая женщина, закутанная в великолепное ярко-желтое одеяние, жестом указывавшая на поднос в его руке.
Прошло всего полчаса, а я еле волочила ноги. Судя по
