замашкам здешней публики, казалось, что я скорее обслуживаю гостей, забредших в кабак, а не влиятельных персон на благотворительном вечере. Женщины вели себя высокомерно. А уж сколько раз меня хватали за задницу… и не сосчитать. Один тип так сильно меня ущипнул, что наверняка останется синяк. Кто-то скажет, я слабачка, раз терплю подобное обращение, но на самом деле они никогда не были в отчаянии. Мне не улыбалось снова спать на скамейке в парке, так что, пока все не зашло слишком далеко, я могла это выдержать.
Внезапно снаружи стали раздаваться восторженные возгласы, такой чести не удостаивался еще ни один гость. Я посмотрела в сторону главного входа, и меня ослепил миллион вспышек, будто поджидавшие снаружи папарацци решили запустить фейерверк, а не щелкать затворами.
Меня не особо интересовало, кто сейчас войдет. Просто хотелось, чтобы этот вечер уже закончился, потому я уже намеревалась развернуться и уйти на кухню за очередным подносом… как вдруг вошел он.
Господи боже.
Я не могла отвести взгляд от мужчины, застывшего на пороге.
Высокий.
Властный.
Прекрасный.
Передо мной будто явилось божество, которому всем нужно было поклоняться. Я не понимала, на чем сфокусироваться. Приталенный смокинг облегал его широкие плечи и фигуру во всех нужных местах. Но по-настоящему мое внимание захватили его золотистые волосы и глаза, рассеивающие тьму не хуже солнечных лучей. Каждый его шаг походил на отдельное представление, приковывающее внимание всех присутствующих. Я краснела от одного только взгляда на него.
Он казался опасным, безрассудным и неукротимым, словно обладал собственным гравитационным полем. Люди слетались к нему, как мотыльки на пламя. И дело было не только в его ошеломляющей внешности и неоспоримом обаянии, которое ощущалось и за пятьдесят футов. В нем чувствовалась глубина, неосязаемая затаенная первобытность.
Я невольно задалась вопросом, что крылось за этим идеальным лицом, какие он хранил секреты, какие прятал шрамы.
Уверена, такие мужчины способны изменить жизнь в одно мгновение, они умеют заставлять чувствовать саму жизнь, хотя ты и не полагала, что такое возможно. Но в то же время мужчины вроде него способны без особых усилий разбивать сердца, оставляя после себя лишь одиночество.
Наблюдая за тем, как он шел через толпу, впервые с тех пор, как мама предостерегла меня, давным-давно, я ощутила это желание. Я поняла, что мечтаю о возможности пережить эту боль, и была согласна ступить на тот путь, который избрал бы для меня этот мужчина.
Золотистые волосы мягкими волнами обрамляли его красивые черты, отчего янтарные глаза делались еще более выразительными. А когда прядь падала ему на лицо, он убирал ее небрежным жестом и проводил по лбу пальцами так, что у меня екало сердце. Его локоны отражали свет, становясь похожими на жидкое золото, и это зрелище завораживало, гипнотизировало. Я поймала себя на мысли, что мне хочется протянуть руку и запустить пальцы в его волосы, ощутить их шелковистую текстуру. Разумеется, это было невозможно, поэтому я просто наслаждалась возникшей передо мной картиной и смотрела на то, как его пряди пляшут при каждом его шаге.
– Чтоб меня, – выдавил голос позади, а затем я почувствовала, как меня, черт возьми, снова шлепнули по заднице.
Пустой поднос с чудовищным грохотом рухнул на пол, и звук каким-то образом пробился сквозь музыку и гул толпы. Я стояла, потрясенная, казалось, что ко мне прикованы миллионы осуждающих взглядов.
– Подними его, идиотка, – донесся резкий голос Кларис, и я обернулась, встретившись с ее искаженным яростью лицом.
Меня точно уволят, и все из-за какого-то придурка, который в данный момент хихикал у меня за спиной, даже не подозревая, что теперь со мной будет. Я присела, чтобы поднять поднос. И вдруг появился он.
Божество.
Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Он следил за моими движениями с искренним изумлением, природы которого я не понимала.
Вблизи его красота ошеломляла еще сильнее. Я в жизни не видела никого настолько возмутительно мужественного. Своими флюидами он наполнял воздух вокруг меня.
В зале вдруг стало жарко. Мы оба склонились над подносом, и я быстро опустила глаза. Оттого, как зачастило сердце в его присутствии, мне грозит сердечный приступ.
– Давай я помогу, – пробормотал он… очень знакомым голосом.
Пораженная, я встала без подноса и стала рассматривать великолепного мужчину, возникшего передо мной, почти физически ощущая его уверенность, его харизму, его… все.
Линкольн.
Мой незнакомец.
– О, мистер Дэниелс. Не стоит этого делать. Его подберет моя подчиненная… Приношу извинения за причиненные неудобства… Обещаю, с ней разберутся, – звеневший от раздражения и волнения голос Кларис едва доносился до нас, словно мы оба очутились в собственном маленьком пузыре.
Его внимательный взгляд медленно блуждал по моему лицу, будто он запечатлевал каждую черточку. Я поспешно пригладила волосы, а от мысли о том, как я наверняка сейчас выглядела, щеки запылали еще сильнее. Моя униформа, пожалуй, абсолютно мне не льстила. Кларис не утруждала себя подбором подходящей одежды, поэтому тесная белая блузка натягивалась на груди, а черные брюки, минимум на размер больше, держались на бедрах только благодаря черному ремню. И я не сомневалась, волосы тоже пришли в беспорядок. Ведь с начала вечера я носилась туда-обратно как заведенная.
Он же совсем другой. На вид не просто мечта. Он был настолько совершенен, что его и выдумать никто не смог бы.
Внезапно я ощутила разочарование. Судя по всему, я запала на него сильнее, чем полагала. Будь он обычным парнем, пусть даже с сексуальной прической и потрясающим прессом, возможно, у нас был бы шанс… на что-то.
Но он оказался богоподобным игроком НХЛ, звездой… Я делилась с ним будничными проблемами, рассказывала о занятиях, а он все время был знаменитостью. Мы существовали на разных планетах. Даже хуже. В разных вселенных. Конечно, теперь, когда мы встретились лицом к лицу, он не захочет иметь со мной ничего общего.
И я снова останусь одна.
– Монро! – рявкнула Кларис, выводя меня из ступора. Отвести от него взгляд было пыткой, он словно наркотик, забравшийся мне под кожу. – Отпусти мистера Дэниелса немедленно!
Потрясенная, я уставилась на свою руку: та действительно каким-то образом оказалась на его предплечье, и я сжимала так, словно отчаянно хотела удержать Линкольна рядом.
О боже. Мог ли этот день стать еще хуже? Я ослабила хватку, но, прежде чем успела отстраниться, он взял меня за руку, и мозоли на его теплой ладони показались мне якорем, брошенным в море моей души, которая терзалась из-за назревавшей грозы.
– Я хочу поговорить с Монро пару минут, – сказал Линкольн. Сейчас его сексуальная
