— Да, лер директор, — покраснел Ри.
— Так что сегодня был последний день твоей отработки, и не забудь поблагодарить эту добрую женщину. Иди, свободен.
По пути к кухне Ри сомневался. Ужин давно закончен, через час прозвучит отбой, вряд ли там кто-то остался. Но повариха была на кухне. Пожилая женщина, напевая, легко подняла огромный котёл, еле-еле отмытый Хельригом полчаса назад от подгоревшей каши.
— Вот паршивец, опять не домыл, — ругнулась она.
— Но я чистил! — возмутился Ри вместо заготовленной благодарности.
Женщина повернулась и поманила его:
— Вернулся? Иди-ка сюда, дай руку. Не бойся, давай.
Хоп! И ладонью Ри провели по внутренней стенке котла. Мелкие шершавости, не заметные глазу, успели подсохнуть и неприятно царапнули кожу.
— Теперь чувствуешь?
— Я переделаю, — парень схватился за котёл.
— Куда хватаешь? — остановила его повариха. — И надо было б тебя заставить, но, думаю, в ум уже вошел, так?
Ри кивнул, чувствуя, что его слов тут особо не требуется. А повариха, крупная темноволосая женщина, очень довольно улыбнулась:
— Мы-то давно вручную не чистим.
Она достала пористый камень и приложила к краю котла. И камень начал передвигаться по кругу, оставляя за собой чистый влажный след.
— Что это он делает? — удивился Ри.
— Понравилось, да? — засмеялась повариха. — Я уж думаю, что наверняка — после пятидневной чистки-то! Вот это настоящая магия, не ваши файерболы! Мы и мелкую посуду сейчас не моем отдельно, сложим всё в чан, нальём воды да запустим мытницу, — она достала и показала другую непонятную штучку. — Только и остаётся, что после ополоснуть.
Файерболы Ри считал важнейшими, но и эта ежедневная магия была невероятна. Помнится, мама со скребком котлы чистила.
— И давно у вас такое? — спросил он, не отрывая взгляда от ползущего камня.
— Как раз после войны и придумали. Я чаю, маги отвлеклись от душегубства да полезные вещи стали делать, — гордо ответила женщина, будто это было её личной заслугой. — Вон и диспозицию расписали.
В углу, на который ткнул пухлый палец, а точнее — в верхнем ящичке стоявшего там стола, обнаружились инструкции к изобретениям.
— Я возьму посмотреть? — нерешительно спросил Ри.
— Ну, возьми, — неохотно согласилась повариха. — Только верни побыстрее. А то вдруг проверка!
Камешек дополз до центра котла и там остановился.
Глава 9
Случай прочесть инструкции представился назавтра, когда курсанты с утра заторопились в город. Ри с досадой вчитывался в скупую строчку:
«Эффект достигается сочетанием стихийных сил».
Что, им было жаль расписать подробнее? Но, как подозревал Хельриг, даже более подробное изложение работы ему лично не помогло бы. Сказал же преподаватель. Да и он сам уже почти решился отбросить неосуществимое желание становиться магом.
Кухня неожиданно оказалась почти пустой. В будни в это время вовсю мельтешили работники, резали, жарили, варили. А сейчас одна повариха, всё так же мурлыкая песенку, сидела за длинным разделочным столом и нарезала мелкими кубиками апельсиновую кожуру.
— Вернулся, паренёк? — обрадовалась она. — Присаживайся, орешками угощу.
Ри замялся. Не хотелось признаваться, что его так легко подкупить. Но идти ему было совершенно некуда, а здесь и в морозный зимний день было тепло и вкусно пахло цитрусом и печеньем, которое давали на завтрак.
— Ещё думаешь? А ну, садись, поможешь с цукатами!
Сел. Перед ним тут же появились доска с ножом и ваза с апельсинами. Нехотя Хельриг взялся за нож. Почему бы и не помочь?
— Чисти пока, а орешки мы сейчас закалим.
Повариха легко двигалась по кухне, доставая мелкие орешки и огромную сковороду. Ри невольно покосился на чугунный блин, отскребать который было его самой ненавидимой работой на кухне в предыдущие дни. Кочерга уже шуровала в топке, дробя угли, и парень невольно засмотрелся на игру чёрно-красных узоров.
Поленья уже прогорели, рассыпаясь всполохами мелких огоньков, когда невозможно предсказать, в каком месте вспыхнет следующим лепестком неприрученное пламя.
Ри завороженно встал, подошёл к печке и застыл, не в силах оторвать взгляд от ало-багряной мантии стихии.
Жар…
Обнажённость глубины…
Сокровенность и бесстыжая открытость…
Излом и очищение…
Стихия открывалась ему, самая отзывчивая, самая бескомпромиссная, всегда зовущая и пугающая.
Сила — это процесс.
Гореть — это наждачкой о кожу, это содранные в отчаянии мозоли, гнев и страсть, неистовость и безудержность.
И яростное одиночество в попытке дотянуться до близкого, объять, присвоить, слиться в едином пламенном порыве.
Он протянул руку прямо в топку, не в силах сдержаться в ответ на требовательный призыв. И огонь вспыхнул прямо под ладонью, опаляя, охватывая кисть разом, будто долго ожидал именно этого подношения.
— Что делаешь! — повариха оттолкнула его от печи, — вот дурной. Обжёгся?
Обжёгся. Боль нахлынула волной, скрутила, выдавливая слёзы из глаз, чтобы хоть чуть-чуть притушить огонь. Горела не рука, а, казалось, всё тело пылало костром. Оно трескалось, просвечивая лавой в разломах кожи, клокоча жаром, несущим гибель всему живому. Было больно, но так блаженно. Выгорали обиды, горечь, трудности. В этот момент весь Ри был костром, он дышал огнём, исходил пламенем каждой точкой кожи.
Зачем-то его кисть сунули в ковш с водой. Смешно. Эта вода не могла потушить огонь, но заставила вернуться в действительность.
— Ни волдырика! — торжествующе сказала добрая женщина, вытаскивая его руку из воды и тщательно осматривая. — Давай закрывать топку, пора орехи калить.
— Простите, мне надо спешить, — Ри рванулся в дверь.
Как ни странно, в школу магии он успел к назначенному часу. В том же классе, где яблоку некуда было упасть, вольготно расположились человек десять. И встретили его вовсе не насмешками, к чему он уже готовился, а вполне добродушно.
Все годы учёбы Хельриг чувствовал себя здесь своим. Жаль, что подружиться с ребятами так и не получилось. Впрочем, он сам виноват. Ри знал, что в итоге уедет далеко и навсегда. Успеет ли за это время вырасти дружба? И насколько трудно будет расстаться с другом? Нет, это не стоило его с трудом обретённого спокойствия.
И только огонь был верным неизменным его другом и спутником. Знакомство с другими стихиями всё же состоялось и прошло гораздо комфортнее жарких объятий огненной стихии, но он и не искал удобства.
Это было как наркотик. В любое время он по желанию мог ощутить невидимое другим пламя, жгуче охватывающее его целиком, жадно сжигающее всё аморфное и наносное в нём.
Преподаватели снова начали его похваливать. Сначала за отдельные удачные ответы, а позже — за целеустремлённость, стойкость, решительность.
Хельриг гранил себя огнём, ковал свой характер. С обретением беспокойной стихии он сам стал гораздо выдержаннее и… счастливее? Да. Он не помнил, чтобы хоть когда-то до этого был так счастлив.
Глава 10
В последний год перед выпуском он повадился ходить после магической школы в кондитерскую, несомненными достоинствами которой были дешёвые пироги и шикарная терраса с видом на знаменитый Бартонский парк-лабиринт. Тогда-то его защита хрупнула.
Лейнара, дочка местного пекаря, меньше всех казалась способной на разрушение того панциря, который старательно наращивал Ри. Откровенно некрасивая, худющая девушка работала официанткой. Будущий офицер даже не замечал её, только в один из дней, когда он в мыслях всё ещё прокручивал задание учителя, из рук Лейнары выскользнула тарелка, пирог выпал, но на половине пути до пола был подхвачен начинающим магом с помощью левитации.
