Из двери торчал прямоугольник письма Лейнары, на котором тушью почерком Элии было написано «ТРУС!».
Назавтра Элия им не показывалась и послезавтра тоже, а встретившись через день, вела себя на удивление тихо, виновато поглядывая в сторону Хельрига. Продлилось это недолго. Как только девчонка поняла, что кары за её выходку не предвидится, всё вернулось на круги своя, и Ри с удивлением понял, что он успел соскучиться по её звонкому смеху.
— Ты уверен, что тебе так уж нужна Лейнара? — негромко спросил Дэйс, глядя вслед Элии, которую они зачем-то провожали с прогулки, когда в целом гарнизоне не нашлось бы человека, пожелавшего навредить этой девушке.
— Уверен, — Хельриг открыто посмотрел на друзей.
Щучка не перестаёт быть хищницей только потому, что она ещё мала или мила. Но это полбеды. Хуже другое. Поймав одну жертву, она устремится за следующей, которая будет казаться слаще. А у него есть Лейнара и абсолютное нежелание становиться добычей.
Отпуска в том году он так и не дождался. Едва Дэйс уехал к своим на восточное побережье, как Хельрига вызвал комендант. Зацветала лярча, и кочевники в этом году оживились, как никогда ранее. Письма Лейнары становились всё более редкими, холодными и короткими. Осенью, отчаявшись восстановить тепло их отношений, Ри написал с очередной почтой:
«Лей, радость моя, в этом году не получается приехать к тебе. Прости, любимая. Можешь ли ты приехать ко мне? Высылаю денег на дорогу. Если решишься, то мы поженимся сразу, как ты приедешь. Жду. Ри».
Ответ пришёл только через полтора месяца, за которые он лихорадочно облагораживал квартиру, дивясь на свою дурость, не позволившую заняться этим раньше, а склонявшую лишь тратить время за пустые прогулки с чужой девушкой.
«Уважаемый офицер! Для нас большая честь, что Вы предложили нашей дочери Лейнаре брак. Сообщаем Вам, что месяц назад Лейнара вышла замуж…»
Из конверта выпало гарантийное письмо Имперского Банка, в котором он указывал получателем денег Лейнару.
А ведь казалось, что он как никогда близок к тому, что у него появится родной человек.
Глава 11
ХЕЛЬРИГ
В Южной Крепости за пределами гарнизона слышались задорные крики подростков. С Билаюра — «великой реки» на авархском — тянуло влажной прохладой. Хельриг в очередной раз подивился, насколько распространены авархские названия. Даже рамезийцы именовали созвездия так же, как степняки, хотя прокатившаяся огнём и мечом в давние времена лавина степных племён даже не достигла полуострова.
Историк в кадетском корпусе как-то принёс в класс карту с подробным обозначением населённых пунктов и велел показать линию, за которой нашествие авархов было остановлено, а позднее — и обращено вспять. Даже Бартон — столица Полии — в своё время был заново переименован из Била-Стада.
Безусые кадеты были сильно возмущены, когда обнаружилось бесчисленное множество поселений, названиями уходящих в авархский язык.
— Почему не переименовали обратно? — вопрошали юнцы.
И преподаватель ответил:
— Это наша история, наша родина. Оттого что по ней прошёл враг, меньше любить мы её не станем. Предки выстояли, и если оставили эти напоминания, то кто мы такие, чтобы их судить? Не все авархи вернулись в свои степи, некоторые оставались, женились, растили детей, становились достойными гражданами Империи.
— Но Бартон переименовали? — указали кадеты.
— Действительно, — хмыкнул учитель, — почему?
— Вернули старое название? — предположил тогда Хельриг.
— Одна из причин. Возродили древнее имя славного города, — согласно кивнул историк, — а вы знаете, что Бартон 250 дней прожил в осаде, сопротивляясь врагам? Это самая долгая осада из зафиксированных…
Быстрые шаги Хельрига будто споткнулись, а древние авархи разом покинули мысли при виде сидящей тонкой фигурки, прислонившейся во сне к деревянным перилам крыльца.
Разве он не дал ей ключи? Ярт, как он мог забыть? Нет, он, конечно, помнил о жене и легко согласился оставить ульса на попечение друга ещё на вечерок. Дорога закончена, и Варьяна не должна сегодня быть такой усталой, как в предыдущие вечера, когда она чуть не засыпала прямо над тарелкой с ужином.
Хотя, учитывая, что час восхода Орлисса давно прошёл, а в Бартонском пансионе вряд ли более вольные порядки, чем в авархских степях, ничего удивительного в том, что она уснула. Строго их там держали, видимо. За время дороги девушка ни разу не пожаловалась, хотя в какой-то вечер он увидел, что она с трудом держится на ногах после скачки, и потом старался ехать медленнее.
По-хорошему, Варьяне бы отоспаться надо, отдохнуть. Она-то ведь не маг и не может так быстро восстанавливаться, как он сам. Только вот завтра бал в их честь! А эти вечеринки обычно за полночь заканчиваются.
Ри нахмурился своим мыслям, осторожно прошёл мимо жены, перешагивая через две ступеньки. Тихий щелчок отворил замок, осталось только подвесить неяркий светлячок, чтобы ни обо что не споткнуться, когда он будет её переносить.
Варьяна, почувствовав себя более удобно на мягкой кровати, глубоко вздохнула, вытянула ноги и уткнулась носом в подушку, выпустив из пальцев тёмную материю.
Ри отстегнул замысловатые застёжки дорожных ботинок жены и стал стягивать тонкие носки. Казалось, маленькие ступни вздохнули облегчённо, избавившись от оболочек. На мгновение остановившись, будто решаясь, Ри протянул руку и со всей осторожностью продел боковые пуговицы на поясе брючек обратно через петли, левитацией медленно приподнял жену, чтобы освободить аккуратную попку из тесных тканевых объятий. Панталоны взялись вместе с брюками, но он и не собирался возвращать их обратно. Подчиняясь приказу мага, одежда медленно сползала с девушки. Медленно, чтобы не разбудить её. Наверное.
Мелькнула тревожная мысль, что она может проснуться от прохлады. Входная дверь тут же затворилась, а по постели забегали огоньки, согревая и очищая бельё. Ряд мелких пуговичек на блузке можно было бы легко расстегнуть магией, но хотелось — пальцами. Тонкая гладкая материя не могла сравниться с нежностью девичьей кожи. Ри торопливо отдёрнул руку от беззащитного животика жены, чтобы провести подушечками пальцев по своей щеке — нет ли огрубелостей? Освобождённая из плена небольшая грудь с тёмными расслабленными сосками и ореолами манила дотронуться языком, ещё раз попробовать на вкус, почувствовать, как от ласки уплотняется сосок. Ри прикусил губы. Ярт, от этого она точно проснётся! И ведь не объяснить даже себе самому, почему было просто невозможно в эту ночь разбудить жену и обоим получить удовольствие.
От приглушенных огоньков кожа девушки светилась отражённым золотистым светом. Он стоял над ней и пытался вобрать в себя, поверить в это чудо: такая красивая, нежная, смелая, умная — его жена. И она не сможет покинуть его. Эта мысль постыдно радовала. Пусть по приказу императора, но Варьяна его жена.
Она сама его выбрала.
Глава 12
Ри скользил взглядом по обнажённому телу, отмечая детали, запоминая приметы, делая выводы.
Светлые волосы. Мягкие и пушистые, так ласково льнувшие к нему в тот единственный раз. Всё это время он замечал лишь две ленты на них. Обе светлые, совершенно теряющиеся в волне её волос. Она же не откажется носить его подарки? Это было совершенно новое для него ощущение — представить себя, преподносящим подарок. Не то, чтобы он никому ничего не дарил. Хотя да. Он никогда никому ничего не дарил! Кроме денег. Но разве можно считать подарком «скинуться на день рождения»? Пожалуй, если бы сейчас работала хоть одна лавка, он выбежал бы из дома покупать ей ленту.
